Поцелуй небес - Людмила Григорьевна Бояджиева

вместо попеременных лирических восклицаний «Стелла!» «Янго!» Звучали вполне угадываемые имена государственных деятелей, ведущих средствами любовного диалога напряженные политические дискуссии. Катя, оказавшаяся в золотом трикотажном платье (именно его накануне дошивала тайком Августа) получила букет белых круглых, как зефир, хризантем и просто сияла, когда Костя передал ей и свою награду — еловую ветку с флажками. А после, увидев за кулисами Вику, пробравшуюся для поздравлений, вдруг отобрал у Кати и хризантемы, и ветку и торжественно передал девушке:

— От месткома, партбюро и себя лично!

Она к ужасу своему ужасно покраснела, онемев от смущения.

После концерта в фойе начались танцы, собравшие, в основном, любящую потоптаться молодежь. Вика жевала бутерброды в компании театральных старушек, рассказывающих наперебой истории из прошлых, куда более содержательных и веселых новогодних увеселений; раскрасневшаяся Катя, активно задействованная в танцах, пару раз прибегала за глотком шипучки и бросив Вике:

— Ну ты как? Веселись пока, скоро пойдем домой! — убегала в полутемное фойе, гремящее музыкой и мерцающее сыплющимися от вращающегося под потолком зеркального шара зайчиками.

Столы опустели, старушки собрались уходить.

— Пожалуй, и мне пора, — присоединилась к ним Вика, сообразив, что Катя будет держаться до последнего танца. Уже на выходе из зала Вику кто-то схватил за руку и потянул в танцевальный зал, где как раз динамики в полную мощь врезали «Sunny» — из репертуара «Бони-М».

— Обыскался прямо, где ты пряталась? Пора резвиться, бэби! — Костя выволок Вику в самую гущу разгоряченной толпы, смешно подтолкнул в сторону, тут же поймал за руку, и, перекрутив волчком, поймал в охапку.

— Ого, отличный вестибулярный аппарат. Тест выполнен на отлично! Вика даже не поняла, как это случилось, но они явно танцевали лучше всех, насмешливо-заковыристо с пародийно закрученными элементами рок-н-ролла. Им уступили место, потеснившись и любопытно присматриваясь к девушке.

— Кто это тебя так обучил? — Костя не хотел отпускать ее, ожидая начала следующего танца.

— Лошади. Уж равновесие я удержу, как бы меня не лягали… ответила Вика, переходя на медленное покачивание «Вернисажа». — А знаешь, моя тетя Августа уверяет, что эта песня списана непосредственно с одного эпизода, случившегося с ней в Пушкинском музее в 1922 году. Виктория слегка лукавила, сейчас ей казалось, что в оживленном выставочном зале, столкнулись горячими взглядами именно она и Костя, чинно шагающие вдоль обвешанных картинами стен под руку с какими-то безликими ненужными спутниками. — «Как за спасеньем к вам иду, вы сон, что вижу наяву» — пел Леонтьев, а Костя, отстранив Викторию на вытянутую руку, разглядывал ее грустно и значительно. «Господи, ведь всего-то и надо в жизни, чтобы эта музыка никогда не кончалась!» — заклинала судьбу Виктория, чувствуя как голова идет кругом и огнем горят пунцовые щеки.

13

Вот уж точно: новый, 1986 не зря обещал стать необычным. Впечатлений от танца с Костей Виктории хватило на все новогодние праздники. Она порхала и щебетала, она стала покладистой, отзывчивой, защищая Макса. У брата то синяк под глазом, то нос разбит, то родителей вызывают в школу. А Виктория тут как тут — заступница и покровительница. Однажды она помогла Максу отстоять право на щенка, подобранного на улице. Грязный блохастый дворняга был тайно вымыт в ванне и представлен старшим как претендент на проживание в доме.

— Пусть Макс Джека немного подрессирует, а потом мы его в цирк отдадим, — предложила Виктория, которой так хотелось, что бы все вокруг были счастливы. Ведь Костя — такой талантливый, добрый, замечательный стал ее другом! Он давал Вике читать свои любимые книги, с удовольствием бродил с ней по городу. Вика посвятила своего друга в тайну «разрушенного замка» Там, стоя на развалинах стены, Костя читал «Я вас люблю», «Я видел море пред грозою…», обращаясь к пенящимся внизу волнам, но попадая прямо в прыгающее от счастья девичье сердце. В середине марта Виктория вышла в новом, сшитом Августой пальто на весеннюю улицу. Она чувствовала себя элегантной и взрослой, заглядываясь на свое отражение в витринных стеклах совсем не без удовольствия. Ноги сами привели ее к театру. Вахтерша сообщила, что Великовский «давно убег», а Катя на заседании месткома. Вика отправилась бродить по городу, почему-то уверенная, что встретит Костю на солнечных, звенящих капелью улицах. Она буквально летела к своим развалинам, предощущая нечто совершенно невероятное. Еще издали увидела там каких-то людей и похолодела: все, начинают сносить! Она ускорила шаг и чуть было не наткнулась на Костю. Стоя к ней спиной, он распахнул куртку, чтобы размотать длинный, связанный Катей шарф. Вика прижалась к стене и оттуда, из своего укрытия, под буханье разрывающегося от боли сердца увидела, как ее друг и любимый заботливо укутывал теплым шарфом стриженную под Мирей Матье спутницу, а потом, взявшись руками за края ее поднятого воротника, притянул лицо девушки к своему… Вика бежала прочь, боясь остановиться, а потом сидела в какой-то подворотне, давясь рыданиями. Домой идти не хотелось совсем. Она мечтала заболеть чем-нибудь смертельным, испортить муками совести такую очевидную, такую весеннюю Костину радость. И она знала, что разъедавшие сейчас глаза горючие слезы были далеко не алмазными. Катя была дома одна. Заметив Викино смятение и стараясь не смотреть в злые, заплаканные глаза, поставила на стол тарелку дымящегося борща.

— Котлеты разогревать?

Вика молчала. Катя села напротив и, подперев руками щеки, грустно уставилась на Вику. Та подняла глаза, пристально посмотрела на мачеху и спросила:

— Ты в Костю влюбилась?

— Проницательна не по годам, голубушка! — Катя отошла к окну. — Не влюбилась, а так… глаз положила.

— Как же папа?

— Леша — самый лучший человек на свете. Ему соперника нет… Тут другое дело. Флирт — понимаешь? Играешь, играешь и заигрываешься… Катя резко повернулась и зажгла в кухне свет. В дверях стоял Алексей.

— Я думал, дома никого нет. Сумерничаете?

— Мужчин обсуждаем. Но ты вне конкурса — самый-самый! — Катя обняла мужа и прижалась к нему, словно ища защиты.

— А мне надо кое-то вам рассказать. Только, чур, не паниковать, девочки. — Леша сел на табурет и призадумался.

А как тут было не паниковать? Катя, выслушав мужа, начала лить слезы, Вика окаменела, со стыдом изгнав из сердца казавшуюся теперь водевильно нелепой любовную трагедию. Оказалось, что жизнерадостный силач и манежный герой опасно болен и последний год балансирует на грани смертельного недуга. Его давняя позвоночная травма обострилась. После предварительного обследования врачи настаивали на немедленной госпитализации для дополнительных анализов и, вероятнее всего — операции. Все это изложил, сглаживая углы, Алексей и предложил следующий план:

— Дети отправятся на каникулы в Москву, Катя на гастроли. Евгения давно нас