Поцелуй небес - Людмила Григорьевна Бояджиева

Закрытие конкурса ознаменовалось большим ночным банкетом на теплоходе «Элвис», арендованном специально для участников и организаторов представления. Проводив Тони и глядя с причала, как машет ей рукой уже отделенная водной кромкой и металлическими поручнями девочка, Алиса почему-то испугалась. Может от того, что заметила в последние дни необычный взрослый блеск в ее глазах, а может быть — из-за мужских фигур, тут же выросших по обе стороны тонкого силуэта в белой матроске. Их лиц Алиса разглядеть не могла. Она знала, что Тони, несмотря на раскованность и кажущуюся опытность, серьезных любовных приключений пока избегала, а значит опасность попасть в переделку была сейчас особенно велика.

3

Одним из мужчин, подошедших на палубе к Тони, был двадцатитрехлетний Клиф Уорни — кумир американских девчонок, другим — постановщик Артур Шнайдер. Он, видимо, хотел заговорить с девушкой, но заметив юного соперника, ретировался, отодвинувшись метра на два, делая вид, что рассматривает удаляющийся берег.

— Я тебя заметил еще на репетициях: вот, подумал, клевая телка. Клиф Уорни заговорил с ней, как ни в чем не бывало, но увидав недоумение, представился: — Клиф, лучше просто Лиффи. Я думал, ты меня знаешь.

— Тебя, наверно, только в Китае или в России не знают, — заметила Тони насмешливо. При этом она не без удовольствия разглядывала своего нового знакомого. Он тоже окидывал ее оценивающим взглядом.

— Вблизи ты даже лучше. И без этих тряпок с перьями — твой костюм жуткая лажа! — он мастерски сплюнул за борт и небрежно облокотился на поручни, так, что черная кожаная куртка, усеянная золотыми звездами и бляхами, распахнулась, открыв голую грудь с буграми хорошо разработанных мышц. Прическа у Клифа была тоже очень стильная — густой каштановый ежик, стриженый как газон — плоская верхушка и длинные пряди вдоль шеи, наподобие не скошенных сорняков у ограды. Красивое смуглое лицо с влажным ярким ртом не скрывало пресыщенной, наглой самоуверенности. Хорошо, что Алиса не разглядела с берега это лицо и особенно то, как понравилось оно Тони.

— Ты отвратительно пела, крошка. Просто тошнотворно. Послушай доброго дядюшку Лиффи, брось это занятие. А то закидают тухлыми яйцами. Лучше крути попкой, у тебя это здорово получается! — он похлопал ее по бедру. Тони отпрянула, обдала нахала презрительной улыбкой и пошла прочь. Ей вслед задумчиво смотрел Артур Шнайдер.

Банкет открылся ровно в полночь и вслед за энергично промелькнувшей официальной частью начался настоящий богемный гудеж, каких Тони еще не видала. Да и не хотела видеть.

После стычки с Лиффи на палубе ей стало грустно, хотелось немедля вернуться домой и выплакаться на груди чуткой, все понимающей матери. Тони дулась, уткнувшись в подушку. В дверь ее каюты стучали и звали по имени незнакомые мужские голоса. Чем большую активность проявляли поклонники, тем грустнее становилась обиженная девушка. Она в сердцах отпихнула ногой небольшую дорожную сумку, содержащую ночную пижаму и вечернее платье, сдернула покрывало и рухнула в постель не раздеваясь: вряд ли удастся уснуть, а до утра она как-нибудь дотерпит. Грубость Клифа, единственного парня достойного ее внимания на этой тусовке, была первым поражением. Тони никогда не испытывала недостатка в мужском внимании и мало им дорожила. Сопливые школьники и солидные джентльмены строили ей глазки, явно давая понять о своей заинтересованности. Стоило лишь пальцем поманить. Вздыхатели страшно досаждали, поджидая после школы и даже выдерживая удвоенную порцию занятий аэробикой, которые Тони усердно посещала. За ней пробовали ухаживать робко и романтично, агрессивно-нагло, по-старинке или с вывертами — но все бес толку. Тони глядела равнодушно и холодно — это были птицы не ее полета. Увидав в баре гостиницы Клифа Уорни, Тони отметила: вот это вполне заслуживающий внимания объект. Действительно, пел он потрясающе! Причем сочинял свои музыкальные композиции сам и держался на сцене на редкость раскрепощенно и своеобразно. Бурлящий от возбуждения зал неизменно встречал своего затянутого в черную кожу кумира дружным воем. Когда Клиф подошел к ней на палубе, Тони сразу поняла — все, и этот в кармане! И как он посмел так говорить с ней!? Нет, она еще всем им покажет. Лиффи еще встретится на ее пути! Сверху доносилась музыка, шум, треск фейерверков и Тони стало грустно, как бывает только в ранней юности, когда каждая клеточка рвется к победам и веселью. А праздник проходит мимо. В дверь постучали. Артур Шнайдер, представившись в замочную скважину, попросил разрешения войти. Он был немного младше ее отца и очень мил во время подготовки номера, называя Карменситой, голубкой. Тони открыла, Артур вошел — в смокинге и белой бабочке, внеся запах хорошего парфюма с едва уловимым привкусом коньяка.

— Ну что, самая стоящая Принцесса на этом празднике заперлась в своей башне? Принцессу обидели и она решила лишить всех нас радости лицезреть ее светлую мордашку? А ну-ка одевайся, голубка, наверху все ждут тебя. Что там у тебя за сногсшибательный туалет припрятан на этот случай? Артур без церемоний открыл ее сумку с явным восхищением извлек черное, переливающееся чешуей длинное вечернее платье.

— Ну и ну! И ты решила замуровать это чудо в сумке? Давай-ка прикинь, только ради меня — признайся ведь я заслуживаю маленького приза. Дядюшка Артур такой эстет — порадуй старика, Карменсита!

Тони и не заметила как поднялась на палубу под руку со Шнайдером и оказалась прямо на эстраде в громе аплодисментов. Толпа скандировала название ее песенки, оркестр был готов, ловя сигнал к началу — и Тони запела. Все время помня, что делает это скверно и что где-то у в углу зала у барной стойки корчится от рвотных судорог при ее слабеньких пассажах Клиф Уорни.

— Ничего, голубка, в следующий раз получится лучше, а пока для этой пьянки и так сойдет! — Артур встряхнул ее за руку, помогая сойти с помоста. — Ну же, проснись, спящая красавица!

— А вот сейчас я ее растормошу! — подскочила к Тони раскрасневшаяся Дэзи Шелли. Она классно смотрелась в черно-белых полосатых брюках на травянисто-зеленых широких подтяжках, в мужских башмаках и с папироской в длинном мундштуке. — Простите, что увожу девушку, господин Шнайдер, Тони ждут друзья. — Дези подхватили приятельницу и пробившись сквозь толпу, вырулила к столикам на корме, занятым группой «Арго». Навстречу девушкам, поднялся Клиф. Он был одет как клерк тридцатых годов нарочито-аккуратно и выглядел совсем мальчишкой.

— Прости, гадом был. Ударь, ударь меня, я заслужил! — он схватил руку Тони и стал бить ею себя по щекам.

Потом упал на одно колено и обернувшись к