Уходящая звезда. Алмаз Холлистока - Макс Роуд

Холлисток, уже взявшийся за ручку двери, повернулся:

— Что так долго?

— Задержался, извините.

— Я тебя даже не почувствовал, — Генрих смерил его взглядом, — крадешься, как мышь!

— Скорее как кот, шеф! — засмеялся Масси.

— Все купил?

— Ясное дело.

— А сумки где?

— Внизу.

— Ну хорошо, — и Холлисток продолжил прерванное движение, снова потянувшись у ручке.

Зайдя в комнату он открыл шкаф, повесил на плечики пиджак, и уже собирался снять рубашку, как вдруг остановился, словно пораженный громом. «Шеф»! Это слово Масси не произносил никогда, вернее, оно полностью отсутствовало в его лексиконе, а кому, как не ему, Холлистоку, было о том не знать. Страшная догадка мелькнула у него в голове, и в следующее мгновение Генрих бросился в гостиную. Так и есть! Пока, на которую он выложил из кармана камни, чтобы переодеться, была пуста! Впрочем, пуста была и квартира, а Масси исчез, причем выбежал он настолько стремительно, что даже не до конца закрыл за собой дверь.

— Масси! — заорал Холлисток страшным голосом и в ту же секунду бросился в погоню.

Он чувствовал, что внизу что-то происходит, что-то непонятное и страшное, и добежав до первого этажа, увидел следующую картину: На самом последнем лестничном пролете, в спину убегающего Масси, словно разъяренная кошка, впилась длинными когтями Анна. Лицо у нее было разбито, но она не сдавалась и Масси просто волочил ее за собой, медленно продвигаясь к выходу. Холлисток одним движением выпустил из рукавов кинжалы, но в этот самый момент Масси извернулся, его когти резко удлинились, и он страшным ударом отрубил Анне одну из рук. Она дико закричала и упала, сразу ослабив хватку. Масси сделал в воздухе кувырок, и освободившись от её второй руки, метнулся к выходу. Всё происходило настолько быстро, что Холлисток даже не успел шагнуть на последние ступени, а Масси уже открывал входную дверь. И в этот момент, когда казалось, что ему удастся выбежать на улицу и там скрыться, на пороге появился Блашниц. В долю секунды он сориентировался в ситуации, и в следующее мгновение Масси получил сильнейший удар в лицо, отбросивший его назад.

— Держи его, Иоганн! — закричал Холлисток.

Сразу добраться до Масси ему мешала Анна, лежащая на ступенях в луже крови, и ему пришлось перепрыгивать через нее, но Блашниц вновь не растерялся и наградил полуоглушенного Масси разящим ударом пальцами по глазам. Когти вампира даже днем крепче стали, и всегда имеют несколько заостренную форму, а потому удар Блашница, хотя он и не умел выпускать когти при свете, оказался разящим. Один глаз полностью вытек, но и второй был сильно поврежден. Масси взвыл как раненый зверь, и почти на ощупь бросился к подвальной двери, которая почему-то оказалась незапертой.

— Он идет в темноту! — крикнул Холлисток. — Помоги Анне, Иоганн! Я сам!

Израненный Масси успел сделать несколько шагов вниз, туда, где была спасительная тьма, дающая вампирам страшную силу, но подлетевший сзади Холлисток с силой вонзил ему в спину оба клинка. Золото прошло через плоть как горячий нож сквозь масло, выжигая все изнутри, и Масси упал вниз, скатившись по ступеням. И в этот момент Холлистоку стало понятно все происходящее. С каждым кувырком, попадая во все более и более сгущающуюся темноту, Масси терял свой облик, и когда он растянулся во весь рост на холодном подвальном полу, от Масси не осталось и следа. Генрих видел худую человеческую фигуру, одетую в разорванный серый костюм. Его длинные светлые волосы растрепались и залепили лицо, но этого было недостаточно, чтобы не узнать Грега Олбисона! Холлисток прыгнул вниз, но тот, воспользовавшись темнотой и секундной заминкой самого Холлистока, успел выйти в тень. По тому, как Олбисон бросился вперед, Генрих понял, что он стремится к тому самому колодцу, через который однажды выходил Эверт, и следовательно, неплохо знает план подвала, потому что иначе он все равно выходил бы на улицу, и только через колодец можно было уйти под землей….

Грег Олбисон очень хотел уйти. Его сокровище было при нем, и оставалась самая малость. Он был сильно изранен, но на последний рывок силы еще остались. Физически лишившись глаз, сейчас, уйдя в мир теней, он вновь прекрасно видел. До колодца оставалось несколько метров, и когда он уже был готов броситься в его черную пасть, перед ним возникла фигура Холлистока, всё вокруг вдруг резко сжалось и наступила тишина.

Глава двадцать девятая

Холлисток сидел в гостиной своей квартиры и курил длинную сигару. Он уже переоделся и выглядел, как всегда, безупречно. Несмотря на солнечный день окна были полностью зашторены, но везде горел электрический свет. Перепачканный кровью костюм лежал в углу среди другой одежды, снятой с Анны и Масси. Сами же они, оба окровавленные и изуродованные, лежали на разложенном диване, прикрытые постельным бельём. Глаза Анна были открыты, и она ни на секунду не сводила их с Холлистока, в то время как Масси, грудная клетка которого была полностью разворочена, не подавал признаков жизни. Рядом с Холлистоком на стуле сидел Блашниц, с суровым выражением смотрящий на Олбисона, лежащего перед ними на полу. Тот уже пришел в себя, но связанный магическими оковами, не мог даже пошевелиться. Он почти ничего не видел одним глазом, и вообще являл собой довольно жалкое зрелище. Прошло почти полчаса, прежде чем Холлисток встал, и по прежнему не говоря ни слова прошел на кухню. Оттуда послышался металлический звон, и вскоре он появился, держа в руке длинный нож.

— Самый большой! — сказал он Блашницу, продемонстрировав находку.

Тот молча кивнул, и подойдя к Олбисону, одной ногой встал ему на руку, плотно прижав ее к полу. Холлисток поставил рядом стул, сел на него, и стал совершенно спокойно. медленными движениями отрезать эту руку. Если бы Олбисон мог, он бы, конечно, страшно кричал, но заклинание Холлистока совершенно лишило подвижности все его мышцы, превратив в настоящий живой труп. Он потерял очень много крови, особенно способствовали этому золотые клинки Холлистока, наносящие незаживающие раны, но все равно из разрезаемой руки кровь стала выходить мощными длинными толчками. Когда дело было сделано, Холлисток откинул ногой отрезанную кисть в сторону, затем подошел к Анне, и легко взяв ее на руки, положил рядом с Олбисоном. Анна, тоже лишенная одной руки, повинуясь древнему инстинкту вампиров, жадно схватила кровоточащее запястье Олбисона и начала большими жадными глотками буквально высасывать из него кровь. Тем временем Блашниц и Холлисток повторяли процедуру с другой рукой, и когда ее постигла та же участь, что и первую, Блашниц взял с кровати Масси, и сначала залив ему несколько капель в рот, затем отошел в сторону, наблюдая как тот, дернувшись всем телом, вдруг впился зубами в кровоточащий обрубок…

— Всё, всё! — Холлисток силой оторвал Анну от раны, которая сразу начала рубцеваться. — Хватит, милая, всё хорошо!

И действительно, Анна вновь стала прежней. Её рука отросла и ничем не отличалась от первой, разбитое лицо снова приобрело форму, став еще более молодым и красивым. До сих пор урча от удовольствия, она села на стоящий рядом стул, и только тогда увидела во что превратилась ее одежда.

— Вот и нет больше моего платья, — грустно сказала она, глядя то на Холлистока, то на кучу рваной одежды.

— Вот женщины! — тот, улыбаясь, покачал головой. — У тебя будут любые платья мира, я тебе обещаю. Ты лучше посмотри на это!

Он откинул кусок материи, лежавший на столе, и взору Анны представилось девять цветных драгоценных камней.

— А где же десятый?

— Вот он! — Холлисток показал ей прозрачный камень, лежащей в специальной коробочке.

— Почему ему такой почет? — улыбнулась Анна. — Это и есть «Утренняя звезда»?

— Да, — Генрих любовно посмотрел на камень, — это она и есть. Но дело не только в этом. Камни не могут быть все десять вместе. Если вдруг по невероятному стечению обстоятельств они перемешаются и лягут в правильном порядке, то начнет образовываться цепь…ты не представляешь, что это такое! Тебе удобно так сидеть?

Тут только Анна, которая уже полностью пришла в себя, вдруг поняла, что сидит на стуле в одних трусиках, да еще и вся испачканная кровью.

— Ой! — она смущенно обхватила грудь одной рукой. — Я сейчас приду!

— Одень мой халат! — крикнул ей вдогонку Холлисток, видя, что она побежала в ванную комнату.

В этот момент он увидел, что Олбисон, один глаз которого уже восстановился, смотрит на камни с совершенно неописуемым выражением, и с усмешкой снова прикрыл их тряпочкой.

— Иоганн, — сказал он Блашницу. — что там с Масси? Не пора ли его отнимать от этой соски? А то наш герой сдохнет раньше времени от обескровливания, и придется доставлять вниз просто Ильмона, а мне хотелось бы, чтобы его наказали еще и сейчас, пока он Грег Олбисон.