Звезданутый Технарь 2 (СИ) - Герко Гизум

— Я отключаю защиту! — вдруг крикнула Кира, и свет ее глаз погас. — Щиты на максимум в корму! Всю энергию на заднюю полусферу!

В тот момент, когда она разорвала ментальную связь с врагом, Страж, освободившись от помех, тут же навел орудия. Но Кира, умница, перебросила остатки энергии реактора на задние дефлекторы. Удар пришелся в щит. Нас тряхнуло так, что у меня клацнули зубы, а кофеварка на кухне, судя по звуку, совершила свой последний полет в стену. Но этот удар дал нам то, что было нужно — пинок под зад.

Ускорение швырнуло нас вперед, прямо в пасть каменного монстра.

Вход в шахту оказался уже, чем я думал. Гораздо уже. Это было как пытаться просунуть верблюда в игольное ушко, только верблюд был реактивным, а ушко сделано из гранита.

— Втянуть животы! — заорал я, зажмурившись на долю секунды.

Скрежет металла о камень был таким громким, что он заглушил даже гул крови в ушах. Я почувствовал, как правый борт «Странника» встречается со стеной тоннеля. Искры фонтаном брызнули в иллюминатор, освещая мрак ослепительно-белым светом. Импровизированное зеркало заднего вида мгновенно снесло и уволокло назад. Корабль дернуло в сторону, меня швырнуло на ремни безопасности, выбивая воздух из легких.

— Щит правого борта сдох! — прокомментировала Мири голосом умирающего лебедя, который надышался гелием. — Обшивка… минус двадцать процентов! Мы потеряли антенну дальнего космоса и, кажется, коллекцию цифровых наклеек!

Но мы были внутри.

Глава 19

Тяжелая поступь пресса

Темнота шахты поглотила нас мгновенно. Я врубил прожекторы, и лучи света выхватили из мрака бесконечный, уходящий вниз колодец, стены которого были покрыты ржавыми трубами, кабелями толщиной с анаконду и какими-то древними механизмами, забытыми здесь еще до того, как мои предки научились добывать огонь. Мы неслись по этому техногенному кишке, едва уворачиваясь от выступающих балок.

Туннель, в который мы влетели с грацией испуганного бегемота в посудной лавке, оказался не просто дырой в камне, а настоящим архитектурным кошмаром, спроектированным каким-то садистом-минималистом из эпохи Древних. Стены здесь были гладкими, словно отполированными лазером, но каждые сто метров из темноты выступали ржавые фермы, пучки кабелей толщиной с анаконду и какие-то непонятные механизмы, напоминающие внутренности гигантского будильника. Как только «Странник» нарушил вековой покой этой гробницы, вдоль потолка медленно начали загораться аварийные огни. Они вспыхивали грязно-оранжевым светом, создавая стробоскопический эффект, от которого у меня перед глазами начинали плясать цветные пятна. Это место выглядело так, будто уровень из «Battletoads» решил заняться сексом с декорациями к первому «Чужому», и их ребенок получился очень злым и клаустрофобным.

Скорость пришлось сбавить на порядок, но здесь она ощущалась еще быстрей. Туннели были заполнены каким-то газом, что тут же сказалось на шуме в рубке. «Странник» ревел всеми своими гидравлическими приводами, отражаясь эхом от узких стен, создавая акустический ад, в котором невозможно было услышать даже собственные мысли. Я чувствовал себя не пилотом, а шариком в пинбольном автомате, который вот-вот провалится в дырку между флипперами. Руки на штурвале дрожали даже не от страха, а от дикой вибрации. Мы шли на пределе возможностей корпуса, и каждый маневр отзывался стоном металла, который умолял меня прекратить это безумие и вернуться к сбору металлолома в спокойном секторе.

— Роджер! — голос Мири пробился сквозь статику, полный возмущения и паники. — У нас на хвосте этот геометрический маньяк! Он игнорирует аэродинамику! Он игнорирует гравитацию! Да он вообще игнорирует всё, кроме желания превратить нас в облако ионизированного газа!

— Спасибо за сводку новостей, капитан Очевидность! — рявкнул я, сверяясь с задними видом задних камер на мониторах.

Черный тетраэдр не отставал. Он летел за нами с пугающей плавностью, не совершая лишних движений, словно курсор мыши на рабочем столе бога. Его углы не задевали стены, он вписывался в повороты идеально, по математически выверенной траектории. И самое паршивое — он начал стрелять. Из его вершины вырвался тонкий, фиолетово-черный луч, который ударил в сталактит, свисающий с потолка прямо над нами. Камень просто перестал существовать, рассыпавшись в серую пыль, которая тут же осела на лобовом стекле «Странника».

— Дезинтеграция материи! — взвизгнула Мири. — Если эта штука попадет по нам, я даже не успею сохранить резервную копию в облаке! И, что хуже, он испортит мою новую покраску! Ты знаешь, сколько стоила эта матовая черная эмаль⁈

— Кира, щиты на корму! — заорал я, уходя в штопор, чтобы проскочить под очередной балкой. — Мири, заткнись про краску, или я установлю тебе Windows Vista!

Кира сидела за панелью, бледная, как смерть, но её руки летали над клавиатурой с нечеловеческой скоростью, что в принципе, логично. Она пыталась создать помехи для сенсоров Стража, но это было всё равно что пытаться ослепить снайпера лазерной указкой. Страж адаптировался. Он учился на ходу. Каждый мой финт, каждый ложный замах он просчитывал за миллисекунды и сокращал дистанцию.

Внезапно туннель расширился, превращаясь в огромный производственный цех, уходящий в бесконечность. И тут я понял, что наши проблемы только начинаются. Впереди, перекрывая проход, медленно, с грохотом, от которого вибрировали пломбы в зубах, начали оживать гигантские прессы. Колоссальные поршни из темного металла, каждый размером с пятиэтажный дом, которые поднимались и опускались с ритмичностью метронома судьбы. Они, видимо, предназначались для дробления астероидной породы, но сейчас выглядели как идеальная ловушка для одного корвета и его капитана идиота.

— О, прекрасно! — истерично хохотнул я. — Просто замечательно! У нас тут полоса препятствий из шоу «Wipeout», только вместо воды внизу бездна, а вместо мягких матов, сто тысяч тонн закаленной стали!

— Вероятность успешного прохождения, три целых, четырнадцать сотых процента! — сообщила Мири, и её голограмма закрыла глаза руками. — Роджер, мы станем лепешкой. Очень тонкой, очень плоской лепешкой с начинкой из органики и микросхем.

— Никогда не говори мне о шансах! — я скрипнул зубами и вдавил педаль газа в пол. — Капитана контрабандистов это никогда не останавливало, и меня не остановит!

Мы неслись прямо на первый пресс. Он опускался с ужасающей скоростью, и просвет между ним и полом стремительно сужался. Я видел, как тень от гигантского молота накрывает нас, чувствовал, как сжимается пространство. Страж позади нас даже не замедлился. Его логика была безупречна, он тупо видел траекторию, тайминг, он знал, что успеет проскочить следом за нами, пока пресс будет подниматься для следующего удара.

— Роджер, сейчас! — крикнула Кира, её глаза светились ярче прожекторов.

Я дернул штурвал на себя, заставляя «Странник» встать почти вертикально, и проскользнул в щель в тот самый момент, когда поршень с лязгом ударил о пол, высекая сноп искр размером с фейерверк на День Независимости. Мы пролетели, чиркнув брюхом по еще горячему металлу, и вибрация от удара едва не выбила штурвал из моих рук.

Но это был только первый столб. Впереди был целый лес этих адских молотков.

Страж следовал за нами тенью. Он повторял мои движения с пугающей точностью, только делал это чище, быстрее, эффективнее. Он был идеальным пилотом. Машиной. Но, именно в этом была его проблема. Он думал как машина. Он рассчитывал идеальную траекторию, оптимальный вектор скорости, минимальный расход энергии. И играл в шахматы, а я собирался сыграть с ним в «Чапаева».

— Мири, готовься отключить инерционные гасители по моей команде! — крикнул я, видя впереди самый большой пресс, который двигался медленнее остальных, но перекрывал почти весь проход.

— Ты с ума сошел⁈ — завопила искин. — Без гасителей нас размажет по переборкам при любом резком торможении! Мы превратимся в желе!