Непроявленные пленки (ЛП) - Харди Камрин

Покрутив на нити амулет, Бернард убрал его обратно и поднялся с места.

— Ну что, переходим к плану Б?

***

Мелкий дождь закончился. Трава ещё поблёскивала, а ступеньки бело-серого корпуса даже успели подсохнуть. Однако что-то подсказывало, что вечером или ночью дождь всё равно вернётся с новыми силами.

В небольшом строении с обшарпанными стенами, рядом с которым валялись две ржавые садовые тачки, Юэн нашёл лопату с даже не прогнившим черенком.

— Нет, это не годится в качестве сувенира, — помотав головой, сказал Бернард.

— А зря, — ответил Юэн, приставив лопату рядом с собой как копьё.

Бернард с нескрываемым сомнением приподнял одну бровь.

— Зачем. Тебе. Лопата.

— Не волнуйся, она не покинет территорию «Вайтбриджа». Не хватало ещё чтобы призраки обвинили меня в воровстве.

Они двинулись в обратный путь и когда добрались до мёртвой лисицы, Юэн принялся копать яму. Земля здесь, под слоем из веток и шишек, была плотной и плохо поддавалась.

— Я так и предполагал, — сказал Бернард.

— Странно, да? — спросил Юэн, всаживая острие лопаты в землю. — Это кажется бессмысленным, ведь множество диких животных гибнет вот так, и их никто не хоронит, потому что в этом нет необходимости. И тем не менее я подумал, что так будет правильнее.

Бернард кивнул.

— Тоже думаю так. Если есть возможность, то почему бы не сделать, вместо того чтобы просто пройти мимо. И пусть это будет казаться бессмысленным...

Дальнейшее захоронение лисицы прошло в полном молчании. Юэну удалось вырыть яму, достаточно глубокую для того, чтобы какие-нибудь волки или одичалые собаки не смогли достать труп несчастного животного. Когда дело было закончено, Юэн с Берни немного постояли у небольшого свежего холмика и двинулись дальше.

— Знаешь, что самое странное? — спросил Юэн, когда они почти вышли из леса, а молчание начало неприятно давить на голову. — Нас формирует всё плохое, что с нами происходит.

— Какая глубокая философия... — отозвался Бернард. — К чему это вдруг?

— Просто размышления. Если бы у тебя не было способности видеть призраков, вряд ли мы бы здесь оказались вдвоём. Может быть, мы бы и не познакомились, живя в одном городе. А если бы твоя мать была обыкновенным человеком, она бы, может, никогда не встретила бы твоего отца, а, стало быть, и ты бы не родился.

— Может быть, — эхом отозвался Бернард. — А если всё уже предначертано? И неважно какими путями, но жизнь всегда, например, сталкивает не случайных людей? Или все события неизбежны, а избегание их — лишь иллюзия? Оттягивание того, что произойдёт в любом случае, но при других обстоятельствах.

— Как бы узнать. Но иногда кажется, что всё складывается так, как и должно быть, — Юэн замолк. Какое-то время они шли молча. — Берн, как думаешь, твой отец знал об особенностях твоей матери и о том, как это губительно для неё?

Бернард тяжело вздохнул и после долгой паузы сказал:

— Полагаю, что знал. Как ты уже мог понять, подобное сложно скрыть от близкого человека. Только знание это никак не подготовило его. Смерть Инесс он всё равно воспринял слишком остро.

— Не думаю, что к этому можно как-то подготовиться.

— А может, даже и хуже, когда знаешь...

Юэн сглотнул подступивший к горлу ком и посмотрел себе под ноги. А какая судьба ждёт Бернарда? Уберегут ли его амулеты? Юэн в полной мере осознавал, что легко не будет. Быть с человеком, обладающим такой

особенностью

, означает разделить с ним вытекающие из этой

особенности

сложности. И нет нигде ни пособий, ни советов как с этим справляться, даже семейный психолог ничего дельного не скажет. Полная неизвестность. Непредсказуемый сюжет. Но несмотря на это, Юэну не хотелось отдаляться. Он не бросал себе вызов, как поступал с фобией тёмных замкнутых пространств. С Берном было иначе. Юэн чувствовал, что так правильнее, просто потому что хотел так.

— Странно, но я стал лучше понимать своего отца, сейчас, когда его уже нет, — сказал вдруг Бернард. Юэн покосился на него. Парень шёл, уперев взгляд себе под ноги. — Отец боялся, что меня постигнет участь матери. Боялся рассказывать о своих страхах, а я, будучи ребёнком, боялся рассказывать о своих кошмарах. Он лишился любимого человека, я лишился матери, и из-за этого мы с ним лишились друг друга, хотя оба были живы. Никто ни в чём не виноват. Недавно я сам прекрасно осознал, как тяжело бывает рассказать о том, что чувствуешь, о том, чего боишься. И да, ты прав, трудности нас формируют. Потому что я уже видел, к чему приводит недосказанность, и совершать ту же ошибку было бы величайшей глупостью. Чем лучше я понимаю своего отца, тем меньше остаётся у меня на него обиды.

— Это серьёзное и хорошее достижение, Би. Обида на родителей, особенно на ушедших или умерших, это то, что разрушает людей. А сильные эмоции, вроде обиды, могут даже вернуть души с того света и привязать их к нашему миру.

— Надеюсь, тогда он привиделся мне здесь не потому, что я его вернул...

— Даже если тогда было так, сейчас всё по-другому, да? Думаю, возврати ты его с того света и поддерживай своими жизненными силами, ты бы это ощутил.

Бернард кивнул и наконец поднял голову.

— Слушай, — сказал Юэн. Он шёл и опирался на лопату как на посох, — пару лет назад Нат сошёлся с девушкой, которая верила в реинкарнацию и всё такое с этим связанное. Потом она, правда, окончательно ушла в эзотерику, но не суть. Она считала, вернее, конечно же, лишь где-то вычитала, что истинное состояние души — это одиночество и страдания, через которые искупляются все грехи. А с людьми мы сходимся исключительно для того, чтобы решить какую-то общую проблему, разойтись и больше никогда друг с другом не встречаться. Ты уже понял, каким эпичным было их расставание с Натом? Она завела целую лекцию о том, что они выполнили свои душевные миссии и искренне надеется с ним не встретиться ни в одной из жизней. Всё это без скандалов, криков и поливаний грязью. С радостью в глазах и широченной улыбкой на губах она сказала, что зов вселенной велит им расстаться. Позже вскрылось, что основной причиной её ухода был дорогой подарок от какого-то другого парня. Видимо, когда появляется более удобный ухажёр, речи про истинное предназначение души становятся неплохим таким аргументом, чтобы нетипичным образом послать человека нахрен. Вспомнил этот момент из-за нашего недавнего разговора. Без понятия, как оно есть на самом деле, но не вижу смысла специально выстраивать связи исключительно для того, чтобы их разрывать. Пустая трата времени. Если после смерти мы вольны делать всё, что захотим, не ограничены рамками человеческой жизни, то зачем каждому из нас пребывать в одиночестве, пустоте и страданиях, когда этого можно не делать? Ведь если есть кто-то, с кем тебе комфортно, как наедине с собой, и этот кто-то не против твоей компании, можно продолжить быть вместе.

Бернард улыбнулся краешками губ.

— Тоже так думаю.

— И Джи такого же мнения, — улыбнулся Юэн, кратко коснулся пальцами тыльной стороны ладони Берна. — Может, это звучит наивно, слишком сказочно, но... в конце концов, никто не запрещает верить во что угодно. Это я к тому, что если мы не встретим тут призраков твоих родителей, мило прогуливающихся вместе, то это не значит, что после смерти они стали друг другу никем. Связи остаются, всё-таки на основании нашего опыта взаимодействии с призраками, мы уже можем сделать такой вывод. Однако сильная привязанность, граничащая или даже переходящая в созависимость, это явно перебор и до добра не доводит.

Бернард понимающе кивнул. На этом Юэн закончил свою речь, и они как раз подошли к главному корпусу, около которого пришлось оставить лопату. Расставаться с ней было тяжело. С неба вновь начал капать дождь, подталкивая их приступить к выполнению плана Б.

Всего Юэн отснял три или четыре катушки плёнок и, так как они уже были в этом корпусе, чтобы не дублировать фотографии, вернул фотоаппарат Бернарду. Тот положил его в рюкзак, а свои фотоаппараты снарядил в чехлы. Явно побаивался, что после встречи с призраками снова придётся везти аппаратуру в ремонт. Оказавшись в стенах «медицинского» корпуса с бассейном на первом этаже, он стал выглядеть ещё напряжённее, чем прежде. Говорил, что сильно чувствует присутствие душ, но выбрать из них одну или две необходимые и позвать их не в состоянии.