Непроявленные пленки (ЛП) - Харди Камрин

Бернард забрал радиоприёмник и вставил батарейки. Он ни на что не надеялся, так как контакты могли давно проржаветь, однако когда щёлкнул по кнопке сбоку, из динамика донеслось тихое шипение.

— Да ладно, — выдохнул Юэн. — Мне это не послышалось?

Бернард поднёс приёмник к уху. Мягко зацепившись за ткань куртки на плече Бернарда, Юэн тоже потянулся к радиоприёмнику, и его лицо оказалось очень близко. Оба затаили дыхание, напряжённо вслушиваясь в помехи, сквозь которые с хрипами слабо пробивалась мелодия. Брови Юэна взметнулись вверх от удивления, а губы растянулись в улыбке. На секунду он крепче сжал плечо Бернарда, затем убрал ладонь.

— Давай сюда, — сказал он и протянул руку, нетерпеливо шевеля пальцами. Ему тоже хотелось поиграться с найденной игрушкой, судя по выражению детского азарта на лице.

Когда радиоприёмник оказался у него, Юэн покрутил одно колёсико, делая звук громче. Радиоприёмник шипел, хрипел, кашлял и будто бы плевался, но работал. Юэн вытянул антенну и протёр место, где находилась шкала с отметками длин радиоволн, покрутил колёсико поиска радиостанции.

Красный ползунок пришёл в движение. Сигнал то пропадал, то возобновлялся, скалившись из динамиков шипением, однако Юэну удалось поймать какую-то радиостанцию с фоном в виде помех, и периодически прерывающейся на сплошное хрипение, но медленная инструментальная мелодия была теперь лучше различима.

Юэн аккуратно поставил радио на столешницу и повернулся к Бернарду. Он сиял так, будто они нашли редкое сокровище, сундук с золотом или чемодан с деньгами. И хоть это был всего лишь старый радиоприёмник, работающий на последнем издыхании, Бернард тоже радовался и не мог, да и не хотел, стереть с лица довольную улыбку.

— Станцуем по такому случаю? — радостно спросил Юэн.

Бернард усмехнулся.

— Предупреждаю, что умею только сальсу.

— А я — вог. Но музыка не совсем подходящая ни для одного, ни для другого.

— Что? Ты умеешь танцевать вог? — нахмурился Бернард.

— А ты умеешь танцевать сальсу? — парировал Юэн.

Бернард дотронулся до одного из фотоаппаратов на боку.

— Я вообще не умею ничего, кроме как фотографировать, — вздохнув, сказал он. — Это ты кладезь талантов. И поёшь, и песни пишешь, и музыку сочиняешь. Я бы даже не удивился, если бы у тебя был талант к танцам. Хотя... вог... ну нет, это совсем уж было бы странно для тебя.

— Я знаю парня, который неплохо танцует вог, и он как-то показывал мне пару движений, — Юэн засмеялся. — Так нелепо я никогда в жизни ещё не двигался. Танцы это точно не моё.

— Тем не менее, на сцене ты... не знаю, как это назвать, пританцовываешь? — заметил Бернард. — И это не выглядит нелепо.

— Это другое, — сказал Юэн, потерев кончик носа. — Оно само собой выходит.

Они замолчали, смотря на шипящий радиоприёмник. На фоне помех теперь играла медленная, даже грустная мелодия. Юэн вдруг отвесил поклон.

— Кавалер приглашает на медленный танец кавалера.

— Это меня, что ли?

— А ты здесь ещё кого-то видишь? — загадочно спросил Юэн.

— С тобой всё нормально? — произнёс Бернард.

— Конечно, нет! Если можно сделать нашу вылазку максимально запоминающейся, почему бы не сделать? — Юэн улыбнулся и невозмутимо пожал плечами. — Согласись, «мы танцевали под шипение умирающего радио в заброшенной закусочной» звучит намного эффектнее, чем «мы нашли работающий радиоприёмник в старом придорожном кафе». В первом случае воспоминания будут ярче, потому что это не совсем стандартно. Или ты просто стесняешься?

Удивительно, но Бернард видел особый смысл в словах Юэна. Может, раньше нечто такое ему и показалось бы нелепым, но сейчас к чему-то такому он относился спокойнее. Всё-таки мозг у Юэна работал на иных волнах. В напряжённой обстановке парень мог сморозить какую-нибудь глупость, что иногда казалось неуместным, но почти всегда снижало градус мрачности. Почему и как это работало, Бернард до сих пор не понимал. А ещё судя по ехидной улыбке Юэна, он хотел застать Бернарда врасплох. Не тут-то было.

— Ладно, почему бы и нет, — с лёгкой иронией заявил Бернард. — Только заранее предупреждаю, что дерево и то будет двигаться живее. Я и какие-либо танцы или нечто отдалённо похожее на танцы — две несовместимые вещи.

— У меня такая же ситуация, — усмехнулся Юэн. — Хорошо, что здесь нет публики, но может, призрачное жюри оценит наши старания.

Однако едва Бернард протянул руку, радио захлебнулось помехами, закашляло и отключилось. Они с Юэном переглянулись и рассмеялись.

— Неужели это была настолько плохая идея, что ты решил вот так замолчать, друг? — риторически спросил Юэн и взял радиоприёмник.

Поднёс его к уху, прислушался и отрицательно замотал головой. Покрутил колёсики, понажимал на скрипучие от пыли кнопки, но ничто из этого не вернуло аппарат обратно к жизни. Так как терять было нечего, Юэн с силой затряс радиоприёмник, стряхивая с него остатки пыли.

— Твоя реанимация больше похожа на пытку. Если бы меня так трясли, я бы не захотел оживать, — с насмешкой произнёс Бернард.

— В этом радио просто сидит призрак, у которого при жизни танцевальная карьера не сложилась. Вот ему и не нравится, когда кто-то что-то говорит о танцах.

— Что ж, в другой раз как-нибудь. Пошли, мы ещё не всё осмотрели. Батарейки не забудь забрать.

Бернард посмотрел сквозь широкое окошко, через которое когда-то официанты забирали блюда. Затем толкнул дверь рядом. Та туго и со скрипом, но всё-таки открылась.

Они попали в обеденную зону с узким проходом. Слева тянулся высокий длинный стол с рядом однотипных круглых стульев, наглухо привинченных к полу. По правую сторону, около разбитых окошек, располагались более крупные столики с выцветшими диванчиками. На кафельном полу — листья и грязь, но в меньшем количестве, так как окнами строение было обращено к дороге, а не к лесу. За длинным столом на стене висели полки. Преимущественно пустые. Только кое-где остались бутылки и банки от кофе, чая и сиропов, немного чашек и тарелок. На некоторых столах у окошек стояли запылённые пепельницы, в некоторых даже остались окурки.

Бернард сделал здесь огромное количество фотографий. Юэн только успевал пригибаться и отпрыгивать в сторону, но такое времяпрепровождение, судя по довольному выражению лица, было ему по вкусу. Пару раз в кадр он всё-таки попал. Юэн внимательно осматривал столики, полки и разные закутки, периодически предлагая Бернарду идеи для снимков. Двери, ведущие в туалет, в другом конце здания не открывались. Судя по всему, именно туда упало дерево и, возможно, как-то заблокировало доступ.

Возвращаясь к кухне, Бернард случайно заметил на одном из диванчиков маленькую игрушку. Находкой оказался пыльный деревянный брелок, выполненный в виде лисички. Пока Юэн был занят пением и изучением оставшейся на стене картины, Бернард сдул с брелка пыль и спрятал сувенирчик в карман.

Прежде чем двинуться в обратный путь, они решили перекусить и пристроились на одном из бетонных блоков на въезде. В траве валялся поваленный знак, предупреждающий, что эта территория частная собственность.

— Так значит, ты ничего здесь не увидел и не почувствовал? — спросил Юэн, откусывая большущий кусок от сэндвича. Парень сидел на блоке, скрестив ноги, в этот раз демонстрируя вполне обыденные белые носки. Вообще-то, не самая лучшая идея для посещения грязных и пыльных заброшенных мест.

— Нет, ничего. Ни призраков, ни даже загадочных силуэтов или голосов.

Юэн задумчиво пережёвывал сэндвич.

— Может, твои способности были одноразовой акцией? — предположил он. — Ну знаешь, начал видеть всякое после пережитого стресса.

— Ещё рано делать выводы. Пока это больше похоже на передышку.

— Кстати, Алисия ведь была первым призраком, которого ты увидел? Это случилось до того, как твой отец... ну сам понял. Значит, версия со стрессом отпадает.

Бернард опустил руку с недоеденным сэндвичем и посмотрел на деревья по ту сторону дороги.