Непроявленные пленки (ЛП) - Харди Камрин

— Наверное. Я бы точно не стал так рисковать, чтобы эффектно разукрасить окно какому-то человеку, которого толком не знаю. Даже если бы сильно его ненавидел.

— Поступки некоторых людей иногда лишены какой-либо логики, — усмехнулся Юэн. — Так или иначе, надо будет как-то попасть на четвёртый этаж.

— Или не надо...

— Почему?

— По твоей же теории вероятности.

— А-а, теория вероятности кастрюль.

Бернард улыбнулся.

— То есть, третью кастрюлю ты открывать не хотел, но на четвёртый этаж попасть жаждешь.

— Я такой загадочный и непредсказуемый, правда? — Юэн широко и заигрывающе улыбнулся. — Мне кажется, там должно быть что-то интересное. Может быть, какая-нибудь тайна. Раз туда не так легко попасть. Запретный плод сладок. Неприступность вызывает интерес.

— Тогда пойдём, в этом месте всё быстро разряжается. Будем тянуть — останемся без света.

На этом этаже располагались комнаты для подростков. У детей менялись интересы, появлялись новые увлечения, поэтому игрушки почти не попадались. Здесь было намного холоднее, потому что не все окна были заколочены, зато дышалось свободнее. А ещё отсюда простирался вид на сильно заросший внутренний двор с остатками детской площадки. В главном холле Бернард видел перегороженные столами и скамейками двери и теперь понял, куда те вели. Правда, возникал вопрос: зачем понадобилось вообще баррикадировать выход во двор? Впрочем, после посещения заброшенных мест, вопросов чаще оставалось больше, чем ответов.

В крыле для девочек в распахнутых шкафах висели платья и громоздились туфли. На прикроватных тумбах лежали разноцветные ленты и бантики. На одном из столиков с треснувшим зеркалом Бернард обнаружил маленькую жестяную коробочку с гербарием. Это напомнило о блокноте матери, который Бернард время от времени листал, поэтому он прихватил находку в качестве сувенира.

В одной из комнат для мальчиков они обнаружили солидную коллекцию машинок. Многие из них, правда, были уже проржавевшие.

— Берн, смотри! — как-то чересчур громко позвал Юэн, хотя Бернард стоял всего на расстоянии двух шагов. — Катафалк Чилтона.

Бернард приблизился, Юэн держал машинку на ладони. Она удивительно хорошо сохранилась, и была настолько детально проработана, что выглядела просто уменьшенной копией настоящей.

— У неё даже каталка выдвигается, — радовался Юэн, открывая задние дверцы машины. — Можно я возьму её с собой? — с мольбой спросил он, будто впал в детство и выпрашивал у строгого родителя понравившуюся игрушку. — Я на днях искал эту модель в интернете, но нигде не нашёл, а тут такой экземпляр, как по запросу.

— Ты у меня разрешения спрашиваешь?

— У кого ещё? Ты тогда не дал мне стащить радио из школы и костюмы лётчиков, поэтому я решил спросить, не будет ли это нарушением нашего кодекса?

— Возьми. Здесь она точно уже никому не пригодится.

На третьем этаже призрак вёл себя подозрительно тихо. Пару раз Бернарда бросало в холод, но он ничего не увидел и не услышал. Даже как-то странно.

Винтовая лестница, ведущая на четвёртый этаж, нашлась в библиотеке. Возможно, имелись ещё какие-то пути, но многие двери были закрыты. В библиотеку, в общем-то, тоже не так легко удалось попасть, потому что дверь открывалась туго, и Бернард с Юэном толкали её вместе.

Сама библиотека оказалась в плачевном состоянии. Полки стеллажей с книгами обвалились, стены казались влажными. Доски под ногами даже не скрипели. Проржавевшая винтовая лестница уходила в потолок. Бернард не надеялся на успех, но всё же поднялся и поддел люк, который легко сдвинулся с места. Подсвечивая фонариком, он осмотрел пустое помещение с незаколоченным окошком.

— Вроде безопасно, — сказал он, вылезая и отталкивая люк.

Они не знали, выдержит ли лестница их двоих, поэтому решили подниматься по очереди. Из маленькой комнатки они выбрались в тёмный коридор. Пока здесь было спокойно. Никаких следов. Не слышно и не видно призраков. Даже ничего таинственного. Будто это такой же этаж, просто пустой.

Юэн аккуратно толкнул первую попавшуюся дверь.

Просторная комната, в которую они попали, представляла собой кладовку. Была тут и мебель, вроде двухъярусных кроватей и стульев со столами, и шкафы, картины разного размера, скрученные одеяла с превратившимися в камни подушками, проеденная молью одежда, чемоданы и сумки, обувь от тапочек до высоких сапог и массивных ботинок, художественные книжки и учебники, всевозможные игрушки. Примерно всё то, что встречалось до этого, только совсем никому не нужное, раз было отправлено сюда, и в очень большом количестве.

Пока они бродили по комнате, Юэн два раза споткнулся о разбросанные игрушки, а Бернард, когда внезапно услышал детский шёпот, задел стеллаж, с полки которого упала коробка и рассыпалась разноцветными стеклянными шариками. В кладовке, в которую превратился четвёртый этаж, можно было встретить что угодно, даже кухонные плиты, посуду, глиняные горшки и садовые инструменты. У Бернарда промелькнула ассоциация со своей прежней студией. Хорошо, что он привёл её в порядок, выкинув большую часть хлама.

Присев рядом с одной из коробок, Бернард достал из неё плотную тетрадь и открыл на случайной странице. Листы по краям пожелтели, но чернила, на удивление, ещё сохранили яркость.

— Личные дневники детей.

Юэн тоже присел рядом. Бернард пробежался взглядом по страничке, исписанной крупным, наклонённым влево почерком, и на строчке «сегодня опять выбрали не меня, зачем мне существовать, если я никому не интересна?» закрыл тетрадь и положил её обратно. В груди неприятно заныло от жалости и чувства несправедливости. Бернард поднялся и подошёл к одному из платьев, висевшему на открытой дверце шкафа. Коснулся запылённого воротничка.

«Как много несчастных детей... Так не должно быть в нашем мире. Не должно».

Бегло пролистав одну из тетрадок, Юэн тоже положил её в ящик и выпрямился.

— Грустно это всё, — сказал он и приблизился к Бернарду. — Имею в виду, чего ещё можно было ожидать от приюта, но всё равно жалко детей, по каким-то причинам оставшихся без родителей.

— Да-а... — тихо протянул Бернард.

— Я тут подумал, — сказал Юэн, коснувшись его плеча, — что если Злата неродная дочь Марии? Тогда и версия, сам знаешь с чем, отпадает. Допустим, она взяла ребёнка из приюта, потому что сама не могла иметь детей или по каким-то иным причинам. При этом логика их отношений с Виктором не теряется, потому что из-за приключившегося со Златой Мария стала считать себя плохой матерью или что-то в этом роде.

— Такое тоже вполне возможно, — кивнул Бернард. — Но я всё-таки ближе к тому, что они кровные родственники.

— Не настаиваю на своей версии, всего лишь поделился размышлениями.

— Кажется, всё так или иначе сходится к тому, что надо каким-то образом поговорить с Марией.

Они ещё немного побродили по комнате, рассматривая оставленные вещи, пока у Юэна не начал барахлить фонарик.

— Вот чёрт, — забубнил он. — Да что такое здесь происходит с батарейками?

— У меня остались в кармане, вот возь...

Бернард не успел договорить. На втором ярусе кровати, рядом с которой стоял Юэн, возник полупрозрачный силуэт, который прыгнул на груду тряпья, подняв в воздух облако пыли. Выронив фонарик, Юэн отшатнулся и закашлялся, отмахиваясь руками. Силуэт появился на этот раз за его спиной. Юэн задел стеллаж, полки которого содрогнулись, и Бернард интуитивно дёрнулся вперёд.

— Лови своего дружка!

Девочка-призрак

толкнула

Юэна, и тот с недовольным возгласом, споткнувшись об игрушку, полетел прямо Бернарду в объятия. Бернард поймал его, по инерции отступил на шаг назад и сам едва не споткнулся о хлам.

— Ты как? — обеспокоенно спросил он, стискивая его.

Призрак разразился довольным хохотом.

— Ах ты маленькая...! — воскликнул Юэн Бернарду в плечо. — Думаешь, это смешно?

— Ты тоже это слышал?