Непроявленные пленки (ЛП) - Харди Камрин

— Мы вроде уже обсуждали эту тему. Я не умею плавать, это во-первых, — отчеканивая слова, сказал он. В голосе чувствовалась насторожённость. — Во-вторых, не собираюсь светить шрамом перед незнакомыми людьми. Хоть и могу надеть плавательную кофту с длинным рукавом, но всё равно...

— Ты и не полезешь в воду, — перебил его Бернард и крепче обвил руками. — Я рассказывал, что там обитает призрак. Просто решил попросить тебя побыть рядом, когда буду с ним общаться. Но если не хочешь, ничего страшного.

Юэн молчал недолго.

— В таком случае я согласен, — спокойно сказал он. Бернард ощутил, как мышцы его расслабились.

— Правда?

— Да. Это меняет суть дела. Только не уверен, что призрак в моём присутствии как по заказу пойдёт на контакт с тобой, хотя в последнее время они будто осмелели или просто попадаются такие...

— Я сам не уверен, получится ли, — размышлял Бернард. — Призрак хочет мне что-то рассказать или показать, но я не знаю как общаться с ним в общественном месте, чтобы никто не посчитал меня сумасшедшим и не вызвал «скорую». Надо подгадать время, когда там останемся только мы.

— На месте сориентируемся, — сказал Юэн и, выдохнув, чуть откинул голову назад. Его пальцы под водой сомкнулись на запястье Бернарда. — Рад, что ты стал чаще говорить о своём состоянии и что-то рассказывать, а не отмахиваться фразой «всё нормально».

— Если вдруг соскучишься по старым добрым временам, когда я так говорил, то могу устроить.

— Нет, не надо, — запротестовал Юэн, приподняв руку и коснувшись ладонью его шеи.

— Поэтому я и предложил тебе побыть со мной, — сказал Бернард. — Не хочу превращаться в своего отца.

«Музыкальные» пальцы скользнули по щеке. Бернард хотел поймать их и поцеловать, но Юэн вновь опустил ладонь ему на шею.

— А что насчёт остальных призраков? Та дама в белом тебе не являлась?

— Уже давно нет.

— Может, она больше не нуждается в твоих услугах, нашла другого медиума, более сговорчивого и доступного. Ты же как скала, — рассмеялся Юэн. — Или ты теперь для неё невидимка. Научился лучше ставить ментальный блок, выучил определённую комбинацию клавиш.

Когда-то Бернард задавался вопросом: сможет ли привыкнуть к своей способности, чтобы разговоры о призраках не казались чем-то странным? И вот некоторое время спустя он и сам не заметил, как практически свыкся. Подобные разговоры, конечно, всё ещё сложно было отнести к категории будничных, однако изменение восприятия уже ощущалось. Постепенно, слово за слово, и теперь можно было рассуждать о призраках и хотя бы не чувствовать, будто сходишь с ума.

А Юэн? Он тоже задавался такими вопросами? Или с его гибким умом всё происходило куда легче? Конечно, и у него был период скепсиса — после той поездки к сгоревшему дому с призраком мальчишки по имени Рамси Колинс (на своё удивление Бернард почти не запоминал имена жителей, появлявшихся в студию, но имена призраков помнил очень хорошо). Сомнения Юэна тогда был оправданы и понятны. Он боялся, что Бернард на фоне потери родственника просто сходит с ума. А потом объявился Дэвид со своим откровением о дочери, пойманные отцом на плёнку призраки и кости в лесу, к которым привёл их бывший обладатель, застрявший в мире живых.

«Когда варишься в собственных мыслях, часто становишься их заложником», — когда-то говорил Дэвид Питтс. Ему тоже важно было в какой-то момент услышать мнение со стороны. Бернарду хорошо запомнились эти слова. Человек — существо одинокое и самостоятельное, однако встречающиеся на жизненном пути люди играют в его жизни важные роли, оказывают сильное влияние.

Бернард крепче обнял Юэна, осознавая, что без него наверняка сошёл бы с ума, угодив в ловушку собственного разума и абсолютно неконтролируемой и непознанной на тот момент способности медиума. Он коснулся губами его уха, и Юэн склонил голову набок, расплываясь в улыбке. Аккуратными движениями растёр пену по шее и плечам, смыл водой. Юэн блаженно прикрыл веки, дыша медленно и глубоко.

— Смотри не растай, — усмехнувшись сказал Бернард, убрав с его лица мокрую прядь.

— Я уже, спасибо.

Бернард нежно прикусил мочку его уха, опустил голову и поцеловал в шею.

— Знаешь, — произнёс Юэн с дразнящей хрипотцой, от которой у Бернарда всегда пробегались мурашки по коже (даже сейчас, когда они сидели в тёплой воде), — кухня и гостиная хороши для разговоров, но ванная с первого раза выбилась в мои фавориты.

Бернард рассмеялся, не сильно отвлекаясь от его шеи, покрывая её поцелуями.

— Жаль только, что вода быстро остывает, — сказал он.

— А я вот наоборот, — тихо произнёс Юэн.

На этот раз Бернард промолчал и, нащупав его руку под водой, медленно провёл по шраму на предплечье. Пальцы другой руки поглаживающими движениями прошлись от ключиц по груди и до живота.

— Знаешь, какая есть особенность у ванны? — спросил Юэн. — У разговоров здесь риск перейти во что-то совершенно иное более высок, чем на диване, к примеру.

— Это минус или плюс? — выдохнул Бернард рядом с его ухом.

— Несомненно, плюс.

***

Проводить похороны во второй раз было уже не так волнительно, хоть и от мыслей о том, что к подобному

привыкаешь

, было странно. Бернард помнил последовательность действий, знал, когда и кому нужно позвонить, а ещё мысленно возводил вокруг себя ментальный купол, не пропускающий чужое горе, потому что оно в любой момент могло больно отзеркалить своё собственное. В голове периодически всё ещё возникали образы с похорон отца. Всё-таки прошло катастрофически мало времени, чтобы эти воспоминания выцвели, однако сегодня Бернард морально чувствовал себя лучше. Возможно ещё и потому, что при каждой свободной минуте мыслями уносился в дом-ловец-снов, где утром они с Юэном долго прощались у входной двери.

— Хочешь, я поеду с тобой? — прошептал Юэн, поглаживая его спину через плотную ткань куртки.

— Нет. Тебе там не место. Даже в качестве моральной поддержки.

— Я так же думаю о тебе. Не место тебе там.

Бернард промолчал, притянул Юэна за пояс к себе и потёрся кончиком носа о его нос. От них двоих ещё немного пахло лавандой. Коридор был погружён в сонный сероватый сумрак.

— Мне кажется, или ты за ночь подрос на пару дюймов? — тихо спросил Юэн, приподнимая подбородок.

Бернард усмехнулся, тоже отмечая, что сейчас разница в росте ощущалась сильнее.

— Я просто в ботинках стою.

Юэн опустил взгляд.

— Точно, — улыбнулся он. — А то я уже начал чувствовать себя низкорослым.

— Поговаривают, что у мужчин рост полностью прекращается к двадцати семи годам. У тебя есть ещё пять лет, чтобы обогнать или хотя бы нагнать меня.

— Скорее уж, четыре.

— Четыре?

— У меня скоро день рождения. Так что, можно считать, что четыре. Четыре года, чтобы стать выше тебя. Хотя и ты тоже можешь подрасти за это время...

— Подожди, — захлопал глазами Бернард. — Когда у тебя день рождения?

— Эм-м, примерно через... неделю.

Бернард смутно припоминал, что когда-то где-то перед глазами мелькала дата рождения Юэна, но он тогда совершенно не придал этому значения. Несмотря на то, что они почти всегда о чём-то разговаривали, делились воспоминаниями, были так близки морально и физически, каждый раз создавалось ощущение, что они ещё многого друг о друге не знали, порой даже каких-то банальных вещей.

Бернард судорожно начать думать над подарком и ещё судорожнее, как успеть подготовить его за неделю.

Он заключил лицо Юэна в ладони, провёл большими пальцами по его скулам и неторопливо поцеловал в губы. Настойчиво и нежно. Ощущая в каждом ответном движении и прикосновении податливость и напористость одновременно.

— Зачем ты это делаешь, Берн? — прикрыв веки, тихо-тихо спросил Юэн, с явной неохотой отрываясь от поцелуя.

— Что именно?

— Говоришь, что уходишь на несколько часов, но целуешь и касаешься так, будто уходишь навсегда.