Непроявленные пленки (ЛП) - Харди Камрин

Просто не замечаем этого

Просто не замечаем этого...

Давай сожжём ещё один день,

Но не под властью страха за зыбкое будущее,

И не прячась за стеной сожаления о прошлом,

Не убегая друг от друга,

Потому что, серьёзно,

разве станет от этого легче?

Это иллюзия.

И расстояние не сокращается,

Оно было таким всегда

Я не отворачиваюсь,

И могу быть честным перед собой,

А это уже не иллюзия.

Давай представим, что мы уже умерли,

И наши шрамы не имеют значения.

Наши кости обратились в прах,

От нас остался пепел воспоминаний.

Стирающаяся временем надпись на гранитной плите,

Туманный силуэт в чужих снах.

Давай просто представим, что нас уже нет,

И наши страхи не имеют значения.

Наши руки больше не соприкоснутся,

И мы не почувствуем тепло друг друга.

От нас остался зыбкий образ в памяти других ,

Размываемая дождями газетная статья.

Как заставить себя жить без тревог?

Как научиться ценить настоящее?

Я вижу, ты горишь изнутри,

Я чувствую — я горю изнутри,

Я знаю — мы горим изнутри.

Но мы уже свободны от страхов,

Просто не замечаем этого

Просто не замечаем этого...»

Когда, закончив петь, Юэн вскинул голову с порозовевшими щеками, а зал взорвался аплодисментами, Бернарду захотелось перемахнуть через ограждение — неважно, что он находился на верхнем ярусе — взобраться на сцену и заключить Юэна в крепкие объятия. Но это было неосуществимо. Внизу ликовала толпа, которая расходиться не планировала. Бернард не умел эпически приземляться с высоты второго этажа, а Юэн как-то быстро сбежал со сцены за кулисы.

Бернард разом допил половину оставшейся содовой, сел за столик и принялся ждать, посматривая в сторону лестницы. Он даже позабыл о необходимости делать фотографии с мероприятия, а песни последующих музыкантов даже не воспринимал.

В прошлый раз Юэн сам к нему пришёл, когда освободился. А в этот раз... в стакане уже успел растаять лёд, который Бернард тоже выпил, чтобы хотя бы каждые пять секунд судорожно не искать знакомое лицо среди посетителей.

Бернард поднялся с места, приник к ограждению, на полном автоматизме сделал несколько фотографий, достал телефон и набрал номер Юэна. Длинные гудки сменились безэмоциональным сообщением о том, что абонент занят или временно не доступен. Бернард недоверчиво посмотрел на телефон, как на врага, раздумывая, а не сломался ли тот вообще. Потому что Юэн обычно брал трубку на первом гудке и даже на сообщения отвечал молниеносно, будто держал палец на кнопке отправки с уже готовым текстом. Бернард набрал номер снова, и вновь ответом ему послужили долгие гудки. Сообщения тоже будто улетели в пустоту.

Он спустился и, осмотрев толпу, с тревожным сердцем подошёл к одному из охранников. Кажется, того звали Гэри.

— Не видел Ю... Юэна?

— Только если на сцене, — покачав головой, сказал он. — Он классно сыграл, ты слышал?

— Да. Слышал. Классно, — потерянно кивнул Бернард.

— Может, босс его позвал? Или поищи за кулисами. Он там иногда болтает с музыкантами.

— Хорошо, спасибо, — бросил Бернард и, протиснувшись через толпу, приблизился к двери, ведущей в служебные помещения, в том числе к кабинету Эйса и гримёркам.

Как только он поднёс ключ-карту к считывающему устройству, коротко загорелся зелёный сигнал и дверь открылась, едва не ударив его по лбу. В проёме показалось знакомое лицо.

— Я тебя повсюду ищу, — сказал Бернард, неуверенный, что Юэну удалось его расслышать из-за громкой музыки, но по губам он должен был понять.

Юэн улыбнулся. Воровато огляделся назад и, резко схватив Бернарда за джемпер, втянул его в коридор. Дверь за спиной захлопнулась, отрезая их от душного воздуха в зале и гудящих звуков музыки.

— Я задержался, потому что у музыкантов за мной порвались струны на гитаре, а запасных у них не было, — затараторил Юэн, разглаживая смятую ткань джемпера на груди у Бернарда. — Пришлось дать им свой комплект и по-быстрому помочь поменять, чтобы не задерживать выступление.

— А с телефоном что?

— А что с ним? Я оставил его в куртке в кабинете у Эйса.

Какое-то время они молча стояли и смотрели друг на друга. Бернард не знал, что сказать по поводу выступления. Любые слова сейчас казались банальными и нелепыми. Но молчание тоже было каким-то неправильным.

— Последняя песня была очень...

Взгляд Юэна загорелся, а уголки губ приподнялись.

— ... трогательной. Ты так её спел, что у меня до сих пор мурашки по коже, — Бернард коснулся локтей Юэна, провёл по его предплечьям.

— Понравилось?

— Ты ещё спрашиваешь? Такой цепляющий текст, после всех этих кошмаров... — прошептал Бернард и, притянув Юэна к себе, крепко его обнял. — Спасибо.

Бернард простоял бы так, не размыкая объятий, долго, но понимал, что тут их могли заметить. Он отстранился и с большой неохотой убрал руки.

— Нам, наверное, лучше пока держаться друг с другом нейтрально. А то Эйс подумает, что ты порекомендовал меня не потому, что я хороший фотограф, а просто хотел пристроить по связям.

— Ладно, — огорчённо вздохнул Юэн. — Доля логики есть в твоих словах.

Бернард тоже вздохнул. К сожалению, не всегда можно было делать то, что хочется. Иногда надо прислушиваться к голосу разума. Юэн отступил, и именно в этот момент послышался щелчок открываемой двери.

В коридоре появился Эйслин в длинном сером кардигане с чёрно-белыми зигзагами. Глаза за прямоугольными стёклами очков выглядели усталыми.

— Частично видел твое выступление, Юэн, — сказал мужчина, подходя к ним. — Похоже, ты становишься местной звездой.

Юэн вскинул руку, гордо приподняв подбородок.

— Останешься посмотреть на конкурентов или поедешь?

— Подожду Берна, нам в одну сторону.

— Да, точно, — закивал Эйс. — Ладно, пойду в зал, посмотрю, что там происходит. Если что, до скорого. Бернард, в ближайшие дни жду твоих фотографий.

— Хорошо.

Устроившись на ВИП-ложе у ограждения, они наблюдали за концертом и разговаривали. Можно было бы втихаря улизнуть из клуба, но Бернард решил ответственно отснять всё мероприятие, чтобы Эйс не сомневался в его профессионализме.

— Мне кажется, ему всё равно, кто в каких отношениях, — сказал Юэн, когда музыка ненадолго стихла, и одни музыканты на сцене сменяли других. — Главное, чтобы каждый из нас нормально выполнял свою работу.

— Я пока плохо его знаю, — отозвался Бернард. — Поэтому ничего не могу сказать по этому поводу. В любом случае думаю, что не стоит лишний раз светиться. Если я продолжу сотрудничать с вами в качестве внештатного фотографа и в целом буду часто здесь появляться, то рано или поздно, это наверняка всплывёт, главное, чтобы никак не отразилось на работе.

Из клуба они уехали после окончания основной программы. Юэн был в статусе приглашённого исполнителя, поэтому пользовался свободой. Бернард не стал говорить, что едут они не домой.

— Ты всё-таки решил искупаться? — спросил Юэн, когда они вышли из машины, остановившись у озера.

— Я хотел просто посидеть здесь после концерта.

— Серьёзно? — усмехнулся Юэн. — Сегодня, наверное, был единственный последний относительно тёплый день в этом году. Нам нельзя упускать такой шанс.

— Ага, единственный за прошедшую неделю, когда не шёл дождь и ветер не срывал листву. Вода-то всё равно ледяная. Отморозишь себе всё, — сказал Бернард, обогнув машину и встав напротив капота.

— А мы не будем плавать, к тому же я всё ещё не уверен в своих плавательных способностях. Сделаем так: быстро забегаем, окунаемся и выбегаем. Кто быстрее, тот Король и Бог, живёт две недели без уборки дома. Договорились?