Спасти СССР. Часть 4 (СИ) - Афанасьев Александр Werewolf

У всех этих бандеровцев, грузинских националистов, прибалтийских Лесных братьев — есть одна уязвимость. Это правило— бей по самому слабому звену цепи. Это слабое звено — школа. Советская школа на русском языке — общая от Таллинна до Душанбе. Детей ведь не учат национализму, национальному превосходству. Им не преподают весь этот бред про самую древнюю нацию в мире, про потомков шумеров, про Бандеру и Шухевича. Это потом их обрабатывают.

Взять этих пацанов, живущих общей жизнью от Таллинна до Душанбе. Дать им реальное дело, командиров. Создать противовес всей этой националистической гнилой тусовке, в которой львиная доля это «умудренные» жизненным опытом люди. Как там одна актриса грузинская сказала — я и понятия не имела, сколько всего мы получали из России. Это она пережила зиму девяносто второго года в Грузии, в Тбилиси, когда центр города был разрушен гражданской войной, а в многоэтажках — топили буржуйки, чтобы согреться. Но это грузины, они виноваты, они бучу затеяли. А чем армяне виноваты, которые все девяностые буржуйками топились? В Ереване люди от голода умирали! Хотя... а что, не они Карабах устроили? Да, может с совсем другими намерениями, в отличие от Грузии Армения хотела справедливости, но выходить из СССР не хотела, по крайней мере, вначале. Но вышло, то что вышло. Бучу они все же устроили. Первый в СССР межреспубликанский конфликт, переросший в вооруженное противостояние, первая «горячая точка».

Прибалтийские песенники и боевики — земсарадзе. Их что не устраивает? То, что Прибалтика витрина СССР? То, что Прибалтика — это огромная контрабандная дыра, и тут этим живут? А Украину что не устраивает?

А хотите, скажу, что на самом деле — не устраивает? В конечном итоге — все эти бучи устраивала интеллигенция, и ее не устраивал ее статус. Все эти регионы отличает одно — там либо когда-то были поляки, либо поляки туда были сосланы. Исторический факт — всё грузинское общество, весь народ был благодарен русским за то, что избавили их от постоянных нападений, даже в начале 20 века грузинские крестьяне встречали призывы интеллигентов отделиться от России гробовым молчанием. А брожение началось тогда, когда в наказание за мятеж в Тифлис сослали пару сотен поляков. Они там прижились, организовали «польский клуб» — и начали учить грузин бунтам и национальному самосознанию.

Польское общество отличается от русского наличием шляхты — массовой, вооруженной элиты, с историческим господством которой общество смирилось и приняло его. Русским дворянам никогда не удавалось добиться такого же положения ни в отношениях с престолом, ни в отношениях с крепостным крестьянством, какое удалось шляхте. По сути, шляхта и стала лицом и фундаментом гражданского общества Польши. «Вышли мы из народа» — там это не популярно, там все ищут шляхетские корни. Вторая основа польского общества — мятеж (рокош) и анархия, это один из самых непримиримых и анархических народов мира.

И потому там где к формированию гражданского общества (а в СССР оно есть) приложили руку поляки, там встречается эта комбинация: склонность к бунту и требование особых преимуществ, причем видимых для определенных категорий населения. И все эти мятежники, которые сейчас ищут столицу ВКЛ, поют национальные песни или изучают наследие Холодного яра[6] — они все мечтают о роли шляхты. Об обществе, где есть просто люди и есть лучшие. И это не совместимо ни с советским проектом, ни с русским. Никак.

Проблема в том, что с ними говорить бесполезно. Они слов не понимают, национализм глубоко иррационален. Народ наш, никогда не евший досыта тоже легко купится на идею отделиться, и все оставлять себе, не кормить Москву.

Противопоставить этому можно только силу. Два общесоюзных института, нивелирующих различия. Школа. И армия. Армия кстати тоже защищает от ксенофобии — вместе служат ребята разных национальностей, служат далеко от дома — и подружатся и страну посмотрят. Но армию использовать в случае беспорядков — смерти подобно, это уже понятно по событиям в Грузии, Прибалтике. А вот комсомольцы и даже старшие пионеры, организованные, подготовленные — это другое дело. Да и тот факт, что против тебя выступает молодежь твоего же народа — деморализует националистов и лишает их социальной базы. Не просто нести весь этот бред про «единый народ» когда против тебя подростки твоего же народа, причем все вместе — и русские и грузины и украинцы и прибалты — все. Говорю же — национализм появляется много позже и это — порча человеческая.

Как у всех решений, у этого есть обратная сторона. Риск? Да, риск. Риск всего, включая погромы, включая даже фашизм. Включая будущий военный переворот, который в таком случае становится возможным. А что делать? Мы ведь пытаясь застраховаться от всех неприятностей какие только возможны, превратили ту же армию в быка комолого[7]. Несколько миллионов человек, которые давали присягу на верность Советскому союзу — где они были в девяносто первом, когда Советский союз убивали? Ждали приказа. Армию еще со времен Тухачевского, а потом и Жукова — отучили вмешиваться в политику. Она и не вмешивалась! Это как та история с бабой, которая сначала делает из мужа подкаблучника, а потом возмущается, что ее сосед избил, а муж рядом был и ничего не сделал. А как все тогда боялись армии, как со страхом ждали всесоюзного офицерского собрания в январе девяносто второго. И что в итоге? Пшик! А знаете, как в самом конце девяносто первого у Кравчука состоялось армейское совещание, по вопросу создания отдельной украинской армии? Не знаете — а я вот знаю. Поразительный факт — все командующие округами были против, а все командиры дивизий — за. Почему? А потому что у командующих округами у всех квартиры в Москве и есть куда отступать. А командиры дивизий мигом сообразили, что армия Украины — это тысяча новых должностей.

Вот против этого дерьма — я и страхуюсь, как могу. Пацаны, которые еще не знают и не хотят знать, с какой стороны бутер маслом намазан, офицеры, многие из которых прошли Афган — серьезная сила. Возможно, последнее, что у нас будет в ситуации мятежа. В Прибалтике ведь — как не крути, но у сепаратистов большинство. А как насчет Армении — там, на митинг по Карабаху собралось более миллиона человек, это треть населения республики!

Что думаешь, Михаил Сергеевич?

— Ужасно.

— Еще бы. Но что-то же надо делать.

— И ты решил вот это сделать. Детей — на амбразуру.

— Ну, еще сто лет назад человек в тринадцать — четырнадцать лет ребенком уже не считался — он и жениться мог. Второе — вы как то все не можете понять, что СССР — он смертен. Я это точно знаю, потому что видел. Больше всего от смерти страны потеряют как раз эти самые пацаны, чья молодость придется на девяностые. И они станут либо членами преступных группировок, либо их жертвами. Я по крайней мере даю им возможность отстоять страну, в которой они смогут потом жить. Чтобы не было беженства, чтобы не было резни, чтобы русские не были вторым сортом во всех отделившихся республиках — потомками оккупантов, как их потом назовут в Прибалтике. И третье — я все же искренне надеюсь, что задействовать их не придется. Но я хочу, чтобы они выросли мужиками. Людьми, способными защищать, способными брать ответственность на себя. А не подкаблучниками. А то у нас мужики ...мужчинки Откуда они берутся? И как с ними коммунизм строить — какой вообще коммунизм с ними можно построить?

— Это фашизм. Евгеника.

— Б...

...

— Вы безнадежны. Вы реально, не в шутку — безнадежны. У вас такое в голове, что... вы хоть понимаете, что вы натворили? Вы создали общество слабаков, нытиков, безответственных, пугливых людей. У вас маршалы то в отставку подают, то с инфарктом грохаются, всякая критика — чуть ли не повод пулю в висок пустить. И вы с таким вот безрогим обществом пытаетесь участвовать в глобальном геополитическом противостоянии. Ладно, идет кто-то...

Кто-то — это оказался как раз Егор Лигачев с бумагами. Бумаг на этот раз было много, но важных не было. Подписал по-быстрому, поговорили по партийной текучке. Егор сознательно двигал вверх первых секретарей из промышленных регионов — то есть таких же как он сам. И я был с этим согласен — меньше слов, больше дела. Вон, Ельцин как по стройке развернулся — Минобороны жалуется, что они на свои объекты фонды получить не могут. Я кстати окончательно понял Ельцина. Первым ему быть нельзя, потому что первый должен прокладывать путь, а он не умеет. Но если поставить его на конкретное дело и указать цель — он пойдет к ней как ледокол, не щадя ни себя ни других. Нормально, работать можно, главное чтобы не пил.