Спасти СССР. Часть 4 (СИ) - Афанасьев Александр Werewolf

— Меня Валерий Васильевич зовут — сообщил мужик, устраиваясь за рулем — тебя родители не обыскались?

— Наверное. Игорь Эйдельман

— Говори адрес. По дороге поговорим...

Игорь назвал адрес.

Как оказалось, увезли их на другой конец города и не просто так — не раз было, что выпущенных из участка на улице ждали оппоненты, довести драку до логического финала. Пока ехали, Игоря поразили две вещи: размер самого города, и почти полное отсутствие освещения. Дорога еще как-то освещалась, а по второстепенным улицам — уже мрак. По сравнению с яркой Одессой — это навевало уныние.

— Как ты попал то сюда? спросил Валерий Васильевич, правя машиной

— Отца перевели. Он главный инженер на заводе.

— Каком?

— Резинотехнических изделий.

— Ого. Ну, поздравляю.

— Это с чем.

— Завод РТИ — это как раз рядом с Теплоконтролем. Не знаю к добру ли...

...

— Ты сам то кстати как, нормально? А то посмотрел, вроде цел, а может, в больницу надо.

— В больницу им надо.

— Да я уж знаю. Один из этих — у него мать в школе работает, всех на ноги подняла. В каком весе боксируешь?

— Второй полусредний.

— Медалист?

— Область. Мастер спорта.

— Ну, совсем хорошо. У нас в этом весе как раз никого сильнее первого разряда нет.

— А вы...

— Я старший по городу. Зал у нас основной — на базе суворовского училища, с суворовцами и боксируем. Еще на армейскую учебку ездим, когда там свободно. Ты сам то вставать на учет — собирался?

— Не успел.

— Сразу в драку влетел, понятно. Понял, что за город?

Игорь невесело усмехнулся

— Да понял. Сразу в драку, как собаки кинулись.

— При них наверное старшак их был. Это, наверное, прописка была — человека избить

— Какого?

— Да любого. Кто на дороге встретился. При старшаках давать ход назад нельзя, потом самого свои отметелят. Здесь вообще... худо всё.

— А почему так, Валерий Васильевич.

— Кто знает. Я ведь сам нездешний, в Суворовском сейчас преподаю. Суворовцы кстати тоже в патрулях участвуют, пацаны — кремень. Говорят, еще лет десять назад не было такого, а сейчас.... Сюда?

— Да, вроде.

— Завтра приходи. Открепительное не забыл?

— Нет, дома.

— Не забудь. Социализм это учет и контроль. К Вахиту в пятерку пока пойдешь. У него как раз человека не хватает.

— А Вахит он кто?

— Спортсмен. Парень правильный. Он, правда по футболу, но это тоже спорт. Я как то дал ему по мешку поработать... мешок чуть с крепления не слетел. Футболисты резкие, взрывные, выносливые, под удар ногой лучше вообще не попадать.

— У меня брат — футболист.

— Правда?

— В дубле Черноморца. А тут футбол есть?

— Ну, большого нету. Какой-то есть, конечно.

...

— Брата привози — будет.

Уже знакомый двор, темный — ни единой лампочки нет. Игорь еще не знал что это не просто так — лампы били группировщики. На Теплоконтроле ночью горела одна лампочка на весь район.

— Пойдем, провожу — Валерий Васильевич остановил машину у нужного подъезда

— Да вы что, сам дойду...

Валерий Васильевич посмотрел так, что все вопросы как то отпали сами собой.

— Ты тут еще новичок. Салага, как в армии говорят. Потому правило одно — слушаешь, что старшие говорят, и делаешь как они говорят.

...

— Перед тем как выйти из квартиры — смотришь в глазок, то же самое если кто-то звонит в дверь. Если нет глазка — врежь. На лифте не езди. Перед тем как идти вниз, выгляни в окно, что происходит во дворе. Если видишь что ждут или просто что-то непонятное — зайди домой и звони нам. Не бойся что назовут трусом — здесь война идет. Самая настоящая.

Дом — встретил привычной уже похоронной атмосферой, от которой хотелось бежать куда угодно, хоть на край света. Это было... знаете, как звенит комар? Вот примерно то же самое... так звучит беда. Беда, от которой они и уехали из Одессы

Только беда последовала за ними.

Отец посмотрел — цел вроде — и ничего не сказал, молча ушел на кухню. Мать — горе ее согнуло, из интересной женщины средних лет превратив в старуху — прицепилась

— Ты где был?

— Где надо.

— Ты опять на улицу пойдешь? Хочешь в гроб меня загнать?

Игорь ничего не ответил — прошел в свою комнатку и закрыл дверь.

Было у еврея три сына. Один умный, другой боксер, третий футболист.

Остались двое...

Через какое-то время. 12 октября 1986 года.

РСФСР, Казань

С утра — Игорь взял открепительное, поехал по адресу. Оперотряд в Казани квартировался на базе Суворовского училища но как потом он узнал — были два опорных пункта по городу и вроде как должны были дать еще. Валерий Васильевич записал его и представил пятерке. Пятерка как и в Одессе оказалась полным интернационалом — татарин, русский, немец и чуваш. Теперь еще и еврей до кучи.

По правилам, полагалось рассказать о себе, Игорь коротко отрекомендовался. Из Одессы, боксер, отца сюда перевели. Еще полагалось сказать , зачем пошел в оперотряд

— Брата у меня убили... — коротко сказал Игорь

— Конторские[8]? — сразу спросил Вахит, старший звена

— Девки.

Все опешили. Потом Вахит спросил

— Это... как... девки.

— Так. Встретили вечером, прицепились. Сняли куртку, часы — у него Монтана была, отцовский подарок. Потом сбили с ног, пинать стали. Потом одна осколком стекла горло перерезала...

...

— Он скрипкой занимался... я сколько раз ему говорил — пойдем в зал. Он говорил, не могу, у скрипача должны быть чувствительные пальцы. Он и драться то совсем не умел... не учился.

Игорь говорил правду — то убийство шокировало всю Одессу. Трое девок шли с дискотеки. Совершеннолетняя из них была только одна. Но навеселе были все три. Никто из кавалеров не обратил внимания — поэтому злились. Встретили парня, их привлек внимание футляр от скрипки. Слово за слово — потребовали снять куртку. Тогда началась в городе настоящая эпидемия мены одеждой. Сначала говорили — поношу и отдам. Не дать было стремно. Потом возвращать перестали. Потом и вовсе оборзели, стали внаглую требовать — снимай. Он снял куртку, чтобы не вступать в конфликт — это их взбесило еще сильнее. Потребовали отдать часы. Отдал и их. Озверев окончательно — ударили по голове, сбили с ног, пинали пока шевелился. Потом испугались, что натворили — и чтобы не было свидетелей перерезали горло.

Когда судья спросила, не хочет ли кто-то из подсудимых сказать что-то матери потерпевшего — самая старшая встала и скрутила фигу. Зал охнул. Несколько человек повскакивали с мест, и если бы не усиленный наряд внутренних войск в зале, неизвестно чем бы все кончилось. Старшей дали четырнадцать лет, две остальные отделались легким испугом...

Семья развалилась. Мать так и не справилась с горем, старший брат и так мало дома бывал, а после этого совсем переехал на базу Черноморца, просто дома больше не мог оставаться. Игорь его понимал. Но сам бросить семью не мог.

Сам он ушел в спорт. Занимался как сумасшедший. Через год стал чемпионом области — в его клубе уже все побаивались молчаливого еврейского паренька с невеселыми глазами, никто не решался выяснить отношения на ринге.

Как раз в это время — появились оперотряды, на базе ДОСААФ и еще взялась за дело милиция. Игорь был знаком с сотрудниками одесского угрозыска, а те помнили его и то страшное преступление. Он согласился. Меньше чем за год сделал себе имя на улице, в одиночку задержал дезертира — опасного и готового на все, уже совершившего тяжкое преступление. Опера не сомневались, что после школы он придет к ним, в уголовный розыск.

Отец решил уехать. Сказал — хоть в тундру. Ему дали с повышением — Казань. Зная обстановку — мало кто хотел сюда ехать.