Чемпион 4 (СИ) - Гуров Валерий Александрович

— Стоп! Стоп! Пацаны, кончай, разойдись! — истошно орал он, раставив свои длинные ручищи-колотушки.

Но угомонить пацанов было не так-то просто, хотя первые кипучие страсти удалось постепенно притушить. Саня разок только слегка ткнул еще одного особенно настырного, отчего тот сразу погрустнел и тут же призадумался — а стоит ли продолжать возмущение?.. Впрочем, и остальные, слыша отчаянные призывы своего лидера, стали притормаживать.

Билли и Джонни, видя, что конфликтная ситуация постепенно идет на спад, тоже не стали обострять, и вскоре в помещении восстановился относительный порядок, нарушаемый отдельными возгласами.

— Тихо! Тихо! — утихомиривал свою братву Лэнс, и видно было, что парни признают его авторитет.

Видя, что порядок возвращается, Саня отступил в свой угол, демонстрируя миролюбивые намерения.

Билли с Джонни подскочили к нему, стянули шлем, перчатки, наперебой восхищаясь, даже ликуя:

— Санья! Молодец! Ты молодец! Герой! Чемпион!

От бури эмоций они растеряли все русские части речи, кроме существительных.Восторг был неподдельный, от души — ясно, Пельмень оправдывал себя, обещая приличные доходы, а ничто не могло так взволновать промоутеров, как ожидание бабла.

Ребята Уитакера поуспокоились, присевшего подняли, он стал очень смирный. Сам Лэнс, с которого тоже стянули перчатки и шлем, гаркнув нечто напоследок негритянской ораве, устремился в Санин угол.

Сияя белозубой улыбкой, он тянул правую руку для пожатия, но Пельмень, памятуя об его скверных приемах, не шевельнулся в ответ, да и улыбаться не спешил.

Билли увесисто подтолкнул Саню в бок:

— Ты что⁈ Ответь ему! — быстро прошипел он на ухо.

— Да пошел он… — начал было Пельмень, но тут его в другой бок ткнул Джонни:

— Руку! Скоро!

Саня протянул руку, Лэнс горячо вцепился в нее, затряс, заговорил торопливо, глотая слоги и слова, разобрать было трудно. Но в целом Саша понял, что спарринг-партнер хвалит его и просит не обижаться — ну это же бокс, братан! — как-то так.

— Окей, — тогда улыбнулся и Саня, а Лэнс весело хлопнул левой ладонью по сцепленным в рукопожатие правым, добавив:

— Работай, парень! Глядишь, еще встретимся!..

И пошел, махнув своим: айда, мол, ребята!

…уже выйдя из спортклуба, Пельмень с запозданием сообразил спросить:

— А где это — встретимся? Он, типа, хотел сказать, на ринге встретимся?

— Думает, да, — путая спряжения, серьезно ответил Билли. — Но пока это…

Он внушительно покачал головой, давая понять, что до этого еще далековато.

— Это, Санья, тебье надо, как вы говоритье?.. До этого еще дорасти надо!

Саню это малость задело:

— Ну, дорасти! А то вы не видели, как я бился сегодня? Да я на равных с ним рубился!

Оба промоутера благодушно рассмеялись наивности молодого русского парня:

— Э, Санья, да кто же спорит! — с абсолютно русскими интонациями воскликнул Билли. — Только, как это говорить?.. Жизнь, она сложнее!

— Ну, поясните.

— Джонни пояснит, — весело подмигнул Билли. — А мне спешить… торопиться… Джонни, вы тут поговорьте… как это у вас?.. А, да! Расклады. Джонни расклады пояснит. А я поехал!

И он спешно отбыл в своем авто.

Джонни вздохнул, как показалось, Пельменю, немного с завистью.

— Куда это он так спешит? — невинно спросил Саша.

Джонни покривился:

— Есть у него одно дьело…

И рассказал, что Билли приглашен на так называемый «рабочий обед» в круг весьма влиятельных лиц крупной финансовой корпорации. Без лишней огласки. В таких сферах вроде бы заниматься шоу-бизнесом, включая спортивные состязания — моветон, низкий уровень; однако, деньги не пахнут, а деньги тут, мягко говоря, приличные. Вот финансисты и вышли на Билли, чтобы через него попробовать подсосаться к этому рынку, самим не светясь.

— Хотья… — здесь Джонни невесело усмехнулся и отчасти коряво, но вполне понятно изложил: конечно, все прекрасно все понимают, воротилы финансового рынка влезают и в кино, и в бродвейские театры, и в спорт… и в еще менее пристойные отрасли…

— Это какие? Порнуха, что ли?

— Порнуха, это?.. Ах, да! Поньял. И это тоже. И еще много! — продолжил Джонни.

Коротко рассказал свое виденье. Мол, такие воротилы начинают вмешиваться во все, где начинают просматриваться приличные деньги. У этих типов просто особое чутье на них, примерно, как у гончих псов на зверя, только более тонкое, разумеется. Интеллектуальный нюх. И в их финансовых, да и в политических тоже кругах известно, кто из лиц их ранга чем грешит, но делает это благопристойно, через разных посредников-жучков вроде Билли…

«А ты-то брат, до этого уровня еще не дотянул…» — подумал Пельмень.

Они неспешно прогуливались — Джонни решил проводить Саню до квартиры, ну вот заодно и просветить. Правда, разговор зашел не совсем о том, но тоже интересно. Джонни разгорячился, видно было, что тема задела его за живое.

Конечно, ему было завидно. Привлечет Билли младшего компаньона к внезапно открывшимся возможностям или нет — еще на воде вилами писано, бизнес такая штука, где дружба дружбой, а табачок врозь… а по правде-то сказать, дружбы в бизнесе нет, только партнерство.

Тут Джонни пустился в дедуктивные рассуждения:

— Ты знаешь… а это все Дон! Понимаешь?

— Дон Кинг?

— Так, да. Он и есть!

Джонни пояснил, что Дону совершенно ничего не надо было говорить, сам факт его встречи с продюсерами и начинающим русским боксером все сказал. Слух об этом стремительно разлетелся по всему деловому миру — и вот результат: на Билли сразу же обратили внимание. И подтянули к серьезным темам.

Пельмень тяжеленной ручищей так хлопнул Джонни по плечу, что тот чуть не присел:

— Ну так и мы с тобой в поле зрения попали!

— Так, да, — не стал спорить Джонни. — Для тебья это очень хорошо.

Саня поразмыслил.

— Да вот и я думаю… — и он вернулся к теме «встречи на ринге» — дескать, Билли намекнул, что рановато еще выходить на ринг против Лэнса, при том, что класс практически равный. Что имелось в виду?..

Теперь Джонни похлопал собеседника по плечу, снисходительно усмехаясь. Дело в том, заявил он, что на неизвестного, да хоть бы даже на малоизвестного бойца публика не особо пойдет, и рекламщики в него не вложатся, будь он хоть Кассиус Клей, будущий Мохаммед Али. И такой талант тоже надо раскрутить. Звезда в боксе — да, конечно, в первую голову талант, это фундамент, основа. Но к этому таланту необходим сильный тренерский штаб, и не менее важно промоутерское сопровождение — создание имени, общественного мнения…

— Реклама, — усмехнулся Пельмень.

— Ну… — протянул Джонни, — это и да, и не да…

По его словам, это больше и сложнее, чем просто реклама. Публике надо «впарить» очень сложный товар… Ну, словом, вот если сейчас взять и выпустить Пельменя такого каков он есть против да хотя бы того же Лэнса, в которого уже прилично вложено — то большого интереса не будет. То есть, и доходов. Понимаешь?.. Хоть бы ты по классу уже и подбирался к нему, все равно тебя для публики надо к нему «подвести», разогреть интерес…

Тут Джонни рассмеялся:

— Если ты Дону на глаза попался, это уже есть хорошо! Дьело пойдет! Но шаг за шагом, один, два… — он пальцами показал «шаг за шагом». — Да! И есть еще момент. Плюс.

Этот плюс, по словам Джонни — мода на русских в сегодняшней Америке. Так резко пал «железный занавес», и страна вчерашних врагов, коммунистов, агентов зловещего КГБ, великая, ужасная и загадочная, вдруг открылась…

— К тьебе интерес будьет! Будьет! Обязательно, — заверил Джонни, добавив, что Дон Кинг бы и в сторону Пельменя не посмотрел, будь он не русский, а какой-нибудь немец, француз или кто еще, неважно. А тут русский, человек-загадка!

— Вот! — Джонни оживился и вынул из нагрудного кармана обычную авторучку темно-красного, скорее вишневого цвета, с золотистым ободком и золотистым же рисунком серпа и молота. — Видел? — и рассмеялся.

Выяснилось, что это такой сувенир или игрушка — «шпионская ручка», заправленная «исчезающими чернилами». Пишешь, все отлично получается, а через какое-то время — сутки, двое — все написанное просто исчезает, как будто его и не было. Такие сейчас в моде, именно с советской символикой, есть и с портретами Ленина, Горбачева, или со Спасской башней, в общем, с чем-то таким архетипическим, мгновенно узнаваемым.