Путь к звездам - Раду Hор

— Я уже думал об этом. Может быть, Прекуп ошибся, заверяя нас, что передатчик работает отлично. С его склонностью к преувеличению…

— Нет, не думаю. Что касается его работы, он был всегда в высшей степени корректен…

— Не знаю, что и думать. Завтра утром надо посоветоваться и с другими. Я не стану от них ничего скрывать. Они показали, что умеют спокойно и стойко глядеть в глаза опасности… А теперь, пожалуй, самое подходящее, немного отдохнуть. Через два часа рассвет…

Астронавты собрались в большой комнате. У Матея, не спавшего всю ночь, лицо было подтянуто, а под глазами легли темные тени.

— Друзья! — начал он. — Вести, которые я должен вам сообщить, — далеко нерадостные. 7 часов 36 минут тому назад Коперник прошел через точку наибольшего сближения с Землей, а помощь, на которую мы надеялись, не прибыла.

— С каждым часом мы отдаляемся более чем на 100 000 километров от земного шара, — добавил Скарлат. — Мы против воли предпринимаем новое путешествие на астероиде. И несчастье в том, что мы не в состоянии принять участие в этом путешествии. Вы знаете, в каком положении наши установки, все наше оборудование…

— Да и еды у нас не хватит на более продолжительное время. Концентраты кончаются, — прервал его Динкэ.

Сообщение Матея произвело на всех глубокое впечатление. Каждый реагировал по-своему.

Прекуп глубоко ушел в кресло; руки радиста нервно впились в его ручки; на обычно бледном лице выступили два красных пятна.

Аурелиан Добре стал пунцовым, глаза его метали искры. Он сжал кулаки и, казалось, готов был сразиться со всем миром.

Инженер нервно вертел между пальцев белокурую прядку своих волос и упорно следил за движением стрелки стенного хронометра.

Сабина Турку и Анна Григораш казались спокойными. Только на лбу женщины-врача легли глубокие морщины, а Анна, казалось, внимательно прислушивалась к чему-то, пригнувшись к диффузору радиоприемника.

Одно время в подземном помещении было слышно только скучное потрескивание атмосферных помех. Аурелиан Добре первым прервал молчание. Голос его звучал твердо и уверенно:

— Даже если мы теперь удаляемся от Земли, у нас еще остается надежда, что нас нагонят. Если наши призывы дошли, я уверен, что нас спасут.

— Я того же мнения, — сказал Чернат.

— И даже если предположить, что наши призывы не были приняты, — вмешалась Анна, — даже и в этом случае я уверена, что за нами придет космический корабль, чтобы вывести нас из этого положения. Мы же знаем, с каким вниманием следил весь мир за нашей экспедицией, знаем, что нас окружает всеобщая любовь и сочувствие. Они придут к нам на помощь, я не сомневаюсь в этом, непременно придут!

— Но, в таком случае, почему же они не пришли до сих пор? Вот вопрос, — вмешался Скарлат. — Почему они пропустили самый благоприятный момент?

— На это трудно ответить, — задумчиво сказала девушка. — Еще несколько дней, и мы узнаем и это, и будем смеяться над нашими сомнениями. Не надо забывать одного: как мы ни одиноки здесь, на этом космическом острове, — с нами миллионы людей.

— Правильно! — почти единогласно подтвердили присутствующие.

Матей Бутару обвел всех глазами и с невыразимой радостью констатировал, что ни одно лицо не носило печати отчаяния. Даже Андрей Прекуп, и тот приободрился, видя, как относятся другие к создавшемуся положению.

— Собственно говоря, — сказал он, стараясь придать твердость своему голосу, — ракета может догнать нас, даже если мы уйдем вперед на 70–80 часов. Я буду все время непрерывно передавать призывы, и может быть, в скором времени, наш приемник не будет больше молчать.

— Поглядите-ка на Андрея! Видите? — и лицо Добре осветилось широкой улыбкой — Уж если он начинает верить в лучшее, — положение не так-то серьезно.

Что меня касается, я твердо уверен, что в скором времени мы будем спасены, хотя — я должен искренно признаться — я бы ничуть не огорчился, если бы нам пришлось остаться и далее всем вместе на Копернике.

— Ну, это уж оставьте, товарищ Добре, — возразил лаборант. — Чем бы мы стали питаться еще целый год? И мы даже не смогли бы теперь съездить за провизией на Марс или на Венеру. Ведь у нас нет больше нашей «Чайки». Уж я предпочитаю вернуться на Землю, походить немного без страха, что вдруг вспорхну, как птичка, поесть кровяных бифштексов, — и так уж довольно времени как я не ел ничего питательного. А уж после я с удовольствием вернулся бы на Коперник и поехал бы с вами куда угодно… хоть и в самый ад…

Все расхохотались, и, несмотря на серьезность положения, в подземном убежище начало распространяться оптимистическое настроение.

Прошло еще два дня, за которые не произошло ничего нового. По расчетам астронавтов Коперник находился теперь на расстоянии почти 6 000 000 километров от Земли, Приемник, к которому направлялись все надежды, оставался нем. Медленно тянулись мучительные часы тяжелого ожидания. Теперь даже самому Добре редко когда удавалось развеселить своих товарищей.

На третий день беспокойство возросло и стало еще более мучительным. Исследователи проводили большую часть времени, собравшись у радиоаппарата, глядели на голубое полотно диффузора и молчали. Но ничего нового не происходило. Слышались только беспрестанные, нудные шумы помех.

Иногда, больше для того, чтобы как-нибудь нарушить невыносимое однообразие ожидания, кто-нибудь из них затевал спор. Так случилось и теперь. Чернат вдруг сказал:

— Ничего не понимаю и баста! Приближение Коперника к Земле было определенно замечено с Гепты. Я уверен, что они приняли и наши призывы, потому что наш передатчик действует прекрасно. Тогда, почему же они не пришли до сих пор к нам на помощь? Почему?

— Я тоже не могу себе представить, чтобы для нашего спасения не было сделано все, что возможно, — сказал Добре. — Ведь момент максимального приближения к Земле прошел уже три дня тому назад.

— Или вернее три дня, 5 часов и 11 минут, — уточнил Скарлат. — И это не только по моим вычислениям, но и по вычислениям, сделанным перед нашим отлетом с Земли и подтверждавшимся во все время нашего путешествия станцией связи с Гепты.

— А может нас еще догнать ракета на этом расстоянии? — спросил Прекуп неуверенным тоном. — Как вы думаете, товарищ Бутару?

Матей долго молчал, прежде чем ответить.

— Дорогие мои, мне нелегко высказать вам мое мнение, но я считаю это своей обязанностью. Положение очень и очень серьезно. Я не думаю, что нас еще возможно нагнать. Товарищ Скарлат, ваше мнение?

— К сожалению, такое же.