Золотое руно (сборник) - Сойер Роберт

— Присаживайтесь, мистер Дженьюари, — сказала Сьюзан. Она заранее решила не называть его «доктор» — никогда не поднимай допрашиваемого выше уровня допрашивающего. — Я лишь хотела завершить разговор, который вы имели с профессором Сингхом. Как я понимаю, вы сказали ему, что связаны со своей женой.

На мгновение его большие глаза стали ещё больше.

— С Энни, да.

— Это очень удобно, — отметила Сьюзан нейтральным тоном.

Дженьюари любезно улыбнулся.

— Не знаю, насколько это удобно, но я бы не хотел оказаться связанным ни с кем другим.

— Хорошо, — сказала Сьюзан, пытаясь изобразить обезоруживающую улыбку на собственном лице. — Полагаю, именно этого ищет каждая женщина в мужчине, если верить журналам. Вы уже никогда не сможете сказать ей «Я не умею читать мысли», когда она ожидает, что вы сделаете нечто, о чём она вам напрямую не сказала, верно?

Его улыбка стала немного напряжённой.

— Думаю, да. Это всё ещё кажется таким… фантастическим. — Он слегка развёл руками. — Должен вам сказать, очень забавно видеть себя таким, каким меня видит она.

— Забавно?

— Ну, знаете, вспоминать события с её точки зрения, когда она видит меня, а не я вижу её.

Несмотря на её подозрения, Сьюзан это заинтриговало.

— Насколько близки эти воспоминания? Я имею в виду, видите ли вы практически трёхмерную сцену, в которой перемещаетесь со своей точки зрения на её и обратно? Они настолько хорошо синхронизуются?

— Это, конечно, зависит от конкретных воспоминаний. Какие‑то более детальны, чем другие — а некоторые детализованные у меня, но смутные у неё, и наоборот. — Он позволил себе снисходительную улыбочку. — Она не любит хоккей даже и близко так, как люблю его я; она едва может вспомнить, что за команды играют, не говоря уж о подробностях игры.

— Хорошо, — сказала Сьюзан. — Теперь позвольте мне задать вам вопрос.

— Пожалуйста.

— Как зовут любовника Энн?

— У неё нет любовника, — ответил Дженьюари, явно уязвлённый. — Кроме меня.

— Да? — сказала Сьюзан. — Подумайте о событиях прошлого месяца — октября. Она отвезла вас в «Рейган», и вы полетели — куда же? Ах, да. В Денвер, на конференцию по технологиям дефибрилляции, верно? — Гугл нашёл его имя в списке участников. — Вы устроились для долгого перелёта и, возможно, посмотрели какой‑нибудь фильм.

— Да. На лэптопе.

— Но продолжите вспоминать тот день с её точки зрения, — сказала Сьюзан. — Что делала она после того, как отвезла вас в аэропорт?

— Жена всегда отвозит меня в аэропорт; я часто езжу на конференции. И за этот день я не помню ничего необычного — точнее, она не помнит.

— Нет? Восемнадцатое октября. Необычно холодный и ветреный день. И вы уехали на целую неделю.

— Я не…

— Вы помните? — спросила Сьюзан. — Помните этот день?

— Ничего в голову не приходит.

— Хорошо, я вам скажу. Остановите меня, когда мои слова начнут звучать знакомо. Она уехала из «Рейгана» в «Даллес»[44], оставила там машину на длительной парковке. Потом села на шаттл до терминала и там встретилась с человеком по имени Уильям Кордт — хотя она звала его Вилли.

— Тогда вы никак не можете об этом знать. Моя жена — совершенно обычная женщина; у вас нет причин за ней следить.

— Это так, — согласилась Сьюзан. — Мы за ней не следили. Мы следили за Уильямом Кордтом. Это Вашингтон, в конце концов. Мы следим за массой народу — особенно за теми, кто поддерживает незаконные связи с иностранными производителями военной техники, как мистер Кордт. Когда он уезжает из страны, мы знаем — и он уехал, вместе с вашей женой, в Швейцарию на горнолыжный курорт.

— Чушь собачья, — сказал он. — Энни никогда не путалась ни с каким торговцем оружием или кем‑то таким.

— В это я готова поверить, — сказала Сьюзан. — То есть, я верю, что она не знала, кто он такой, и поэтому не имела об этом воспоминаний. Но вы‑то наверняка должны помнить это событие с её точки зрения. Поездка в Швейцарию. Отель, в котором они остановились, «Энглишер Хоф». Вечера, которые они провели вместе.

Дженьюари прищурил глаза, словно пытаясь разглядеть что‑то мелкое. И потом резко коротко вздохнул.

— Ох… О… Боже… — Он обмяк в своём кресле. — Я… я и понятия не имел… Мы… она… я…

Затем он посмотрел на неё, и его лицо исказилось яростью.

— Это было жестоко, — сказал он. — Заставить меня это увидеть. Заставить меня узнать об этом.

— Это было бы жестоко, мистер Дженьюари, если бы это произошло на самом деле. Но этого не было. Нет никакого Уильяма Кордта. Ваша жена не покидала Соединённых Штатов в течение последних трёх лет; я проверила её паспорт.

Глаза Дженьюари стали круглыми.

— Вы… сука!

— А вы арестованы.

— За что?

— За шпионаж. Шпионить за президентом — серьёзное преступление.

— Президентом? — переспросил Дженьюари.

— Хватит играть в игры, — сказала Сьюзан. — Да, за президентом. — Она поднялась. — Вытяните руки.

— Зачем? — спросил Дженьюари.

— Чтобы я надела на них наручники.

— Я требую встречи с адвокатом.

— О, вы с ним встретитесь. Прежде чем это всё закончится, вы увидите больше адвокатов, чем сможете сосчитать. Но сейчас вы не только имеете право хранить молчание, вы обязаны это делать. Шпионить за президентом — это уже достаточно плохо. Но разглашать полученную при этом информацию — это… в общем, я рада, что мы так и не закрыли тюрьму Гуантанамо.

— Стойте! — сказал Дженьюари, когда Сьюзан подошла к нему. — Вы ошибаетесь! Всё не так!

Сьюзан защёлкнула наручники у него на запястьях.

— Скажете это судье.

— Нет, нет. Выслушайте меня! Вы ошибаетесь. Я не связан с президентом, честно. Боже, мне и в голову не приходило, что кто‑то может оказаться связанным с ним — он ведь был без сознания, когда всё это случилось; он был под общим наркозом.

— Тогда почему вы лгали о том, что связаны с вашей женой?

Он помедлил. Сьюзан положило ладонь ему на спину и подтолкнула его к двери.

— Ну хорошо! — сказал он. — Хорошо. Я скажу вам правду. Я не связан с президентом Джеррисоном. Я связан с Марком Гриффином.

— Главврачом? — спросила она. — И зачем было об этом врать? — Они стояли перед закрытой дверью кабинета Сингха; его кожаная куртка висела на вбитом в дверь крюке.

— Потому что я председатель здешней ассоциации сотрудников, а он ‑ главное должностное лицо больницы и мой оппонент. У нас сейчас идёт согласование условий контрактов, и, в общем, у меня было бы преимущество, но только если бы он не знал, что я его читаю. Я решил, что будет легко изобразить, что я связан со своей женой, ведь у нас и без того столько общих воспоминаний.