Тигр на свалке - Дмитрий Шубин

– С таким количеством руды, что мы добывали, можно крестами завалить Марианский желоб.

– К сожалению, самого элемента попадается мизер. В добываемой вами руде содержание турбиния слишком мало. Можно сказать, дефицитный металл. Но хватит разглагольствовать. Приступайте. – Атон бросил злой взгляд на санитара, и тот поспешил к шкафу, открыл его и вынул небольшую прозрачную коробку. Руг плохо видел, что там внутри, но это было что-то белое, наподобии маленького гладкого снежка или пластикового шарика для игры в настольный теннис. Костоправ подошел к металлическому столику и открыл крышку коробки, натянул прозрачные одноразовые медицинские перчатки, вытащил комок и положил его на столешницу. Потом отошел, взял в руки какой-то продолговатый, в виде палочки, прибор с рукояткой и пробежался по малюсеньким кнопочкам на самом штыре. Шарик на столе качнулся и раскрылся в виде цветка, перевернутого вниз соцветием. Однако лепестки сузились, превращаясь в лапки, тельце приподнялось на лапках, подвигалось, словно проверяя суставы, а потом у него проявилась пара черных бусинок-глаз. Теперь это уже походило на белого паука. Паук побежал по кругу, однако через какое-то время встал на месте, после чего принялся ритмично приседать.

– Работает, – басом сказал санитар и принялся нажимать на кнопки. Паук поджал лапки и свернулся, вновь преобразившись в шарик. – К применению готов. – Санитар посмотрел на священника и добавил: – Сбоев не будет, шеф. Запрограммирован, проверен, сработает как надо.

– Ну так закидывай, – сказал Атон и, улыбнувшись, посмотрел на Руга, подмигнув ему.

«Что-то нехорошее задумали эти парни», – подумал Роберт.

Санитар подошел к Бобу, взял шприц и сказал:

– Рот открой. Обезболим горло. Тебе же легче будет глотать.

– Вы что, хотите, чтобы я проглотил это чудовище? Я не смогу это сделать.

– А кто тебя спрашивать будет? – Санитар легко свистнул и в отсек вошел второй верзила. – Давай, Ральф, подержи этого маньяка.

Ральф подошел к пристегнутому Ругу и с силой ухватил голову ладонями. Второй разжал Бобу рот – и как пленник не пытался стиснуть зубы, у него это не получалось. Шприц пришлось взять Атону, так как санитары оказались заняты. Священник впрыснул обезболивающее, и костоправы отпустили Роберта. Тот стал материться. Впрочем, длилось это буквально пару минут, после чего Боб вдруг стал чувствовать, что язык у него деревенеет, рот наполняется слюной, сглотнуть которую он не может. Вновь подошел Ральф и вставил Ругу большой загубник с дырой по центру и с шлангом, который ввели через отверстие прямо в горло. Роберт как не пытался, не мог сдвинуть челюсти. Второй санитар взял белый шар и стал запихивать его внутрь Боба. Вначале он вставил его в дыру, потом указательным пальцем пропихнул внутрь, затем взял что-то наподобии гнущейся палочки и принялся проталкивать мячик глубже. Вся эта операция вызывала у Роберта сильнейшее отвращение, но поделать он ничего не мог. Потом все ушли, кроме священника, который остался сидеть в кресле и читать какой-то журнал с разноцветной обложкой. Вскоре осязание медленно стало возвращаться к Ругу и он спросил:

– Что дальше, извращенцы?

– На всем корабле извращенец только один, и ты знаешь, кто это. А дальше – пора тебе снова спать. Не переживай. Уже не долго.

Появился санитар, который тут же вколол Бобу очередную порцию наркотика. Когда Роберт начал терять контроль над собой, он услышал пару странных фраз:

– Агенты засекли их, – сказал кто-то. – Они в Париже.

– Отлично, – ответил священник. – Сажать корабль будем во Франции. Договоритесь с властями, пусть готовят площадку…

Песок и море.

Когда увидел Бога, что сказал тебе он?Что море – жизнь, песок лишь знание?Что важней?Быть может, лучше быть песчинкой, мудрость заимев?Хотя, вода дает свободу.А может, лучше быть песком в прибрежной зоне?Там омываешься водой, раздолье чуя,Притом, имея знания и мудрость.А кем ты можешь стать, когда клыки в тебя вонзятся?Лишь кровью, сквозь песок которая сочитсяИль в волнах с солью раствориться.

Часть третья

Европа плюс

Если ты хочешь спрятаться от католиков, найди приют у протестантов. Эти две, если можно выразиться, ветви христианской религии терпеть друг дружку не могут. Мы с П. Алексом поселились не очень далеко от Парижа – в небольшом городке Сен-Морис-ле-Шарансе. Эта обитель фермеров приютила у себя лютеранский колледж для мальчиков, куда Роди и пристроил меня учиться, да и сам тут же нашел работу садовника. Иногда, сидя на занятиях, я выглядывал в окно и видел, как П. Алекс с серьезным выражением на лице постригает кусты, пытаясь сделать из растений что-то похожее на животное, скажем, на кролика или медведя. Элизабет на людях не разговаривала, но ночью в отдельном домике, что находился тут же на территории колледжа, где и проживал Алекс, отрывалась вовсю, пытаясь вывести хозяина на разговор по поводу и без повода. Роди хорошо понимал желания Элизабет и вечером, лежа в постели, засыпал под ее философские монологи. Только храп Роди и мог остановить словесный поток, изливающийся из пасти бультерьера.

Я попал, без вступительных экзаменов, сразу в пятый старший класс [55] и, видимо, только потому, что тут постарался П. Алекс, сунув в карман ректору приличную сумму кредиток. Учился я сносно, так как уже хорошо овладел французским, латинским и эсперанто. Благодаря прибору, конечно, но понимал все, что пытались втолковать нам учителя-священники. Впрочем, для меня все было интересно, потому что казалось ново, по-другому, даже как-то экзотично. В принципе, мы изучали все те дисциплины, которые преподают в обыкновенных колледжах, но не так, как у нас, на другом континенте. Я выразился бы – подходили с другой стороны, с другой точки зрения. Каждый день в колледже обязательно начинался с принятых здесь молений и урока познавания религии именно так, как видел ее Мартин Лютер [56].

Впрочем, жизнь протекала размеренно, я приобрел себе пару новых друзей: Андрэ Дюруа и Дюка Дойчера, коренных французов, посланных в колледж семьями для формирования нравственности. Андрэ был строен. Черные, почти до плеч, волосы, прямой нос и голубые глаза. Этакий красавчик. Дюк – здоровяк, постоянно колотивший боксерскую грушу у себя в комнате. Его русые волосы были коротко пострижены. Взгляд карих глаз – пронизывающий насквозь, немного злой, словно заставляющий тебя быстрее признать свою вину, даже если той нет. И хотя внешне я отличался от них своей смуглостью, но, похоже, это вряд ли отталкивало двух парней от нового друга. Впрочем, у нас в колледже училось несколько истинных иссиня-черных негров, были и помеси: мулаты, метисы, но это не ставило их в положение меньшинства.