Тропой человека - Ник Ричмонд

Над океаном опускалось солнце. Ветра не было, и водная гладь была спокойна как никогда: гребни волн нимало не тревожили её безмятежную бескрайность. Ей вторил и береговой пейзаж, пребывавший в безмолвии казавшегося вечным сна. Ни одна травинка не вздрагивала на склоне, по которому стелилось блестящее наливное полотно спускавшейся вниз автодороги.

– Там кто-то идёт! – вдруг неуверенно выкрикнул один из охранников, и это вышло так неуместно громко, что он ещё на середине фразы осёкся о понизил голос, завершив её почти беззвучно.

Тем не менее, все, кто был вокруг, послушав его, подошли ближе к воротам и устремили взоры туда, где по восходящей к заводу дороге шла небольшая толпа людей разного роста, но в основном, судя по всему, это были дети. От них не доносилось ни единого звука, кроме сливавшихся в единый шелест подшаркивающих усталых шагов. Они шли молча, опустив головы и почти не глядя вокруг. Во главе процессии шла Отрава. Её одежда была подрана и изваляна в грязи. На руках её, и на теле, и даже на лице, как стало ясно при их приближении, чернели безобразные мазки запёкшейся крови. Она смотрела куда-то далеко, далеко сквозь землю.

Вскоре они поднялись на вершину холма и встали, собравшись перед входом, и лишь теперь стало ясно, что все пришедшие были ровно в том же состоянии, что и их предводитель: покрытые ссадинами и ушибами, многие – с перевязанными ранами, дети и взрослые – все как один, до сих пор крепко сжимавшие своё оружие. Взрослые – дальнобойные винтовки, дети – лёгкие фазеры и плазмеры.

Верон вышел из тесного ряда непонимающе толпившихся бойцов Локетта и подошёл ближе, туда, где стоял Бен. Отрава приблизилась к ним, не поднимая глаз.

– Есть погибшие? – тихо спросил зоолог.

Сглотнув пересохшим горлом, бандитка напрягла голос и ответила, не поднимая глаз и говоря с видимым усилием:

– Я привела всех. Как и обещала, – лишь после этих слов она подняла взгляд и обвела им тех, кто стоял перед ней. – И твой пацан очень помог нам. А что у вас? Есть вести от твоего друга?

Едва заметная тень улыбки коснулась лица Верона, и он ответил:

– Есть.

Шагнув назад, он хлопнул Бена по спине и кивнул ему.

Робот протянул вперёд руку, ладонью вверх, и над ней раскрылось голубоватое светящееся голоизображение с текстом, полученным в качестве ответа. Он гласил:

«Мы давно наблюдаем за тобой, Вайолет. За всем, что ты делала. Мы улыбаемся тебе. Теперь мы здесь. Возьми детей. И всех, кто пойдёт за тобой. Спуститесь к берегу и войдите в воду. Мы встретим вас».

Вилу перечитывала текст снова и снова, пытаясь понять, что всё это может значить, но чем больше мыслей у неё появлялось, тем запутаннее они становились, и вились, вились беспорядочным клубком, скрывая в ядре своём сомнение и страх. Она молча взглянула в глаза Верону, будто ища ответа на все свои вопросы, но он и сам был растерян и не мог объяснить ей ничего из происходящего. Оглянувшись вокруг, она встретила в лицах лишь непонимание, апатию, но также надежду и… готовность.

– Всем постам! Остановить их, немедленно! – вдруг неожиданно громко раздалось из рации одного охранника. Они с сомнением пооборачивались друг на друга, но сразу не предприняли никаких действий. Однако, один из них всё же вскинул свой плазморейл и локтем толкнул соседа, призвав сделать то же самое. Мгновение спустя уже все охранники, которых, впрочем, было не больше десятка, встали боевым порядком, приняв круговую оборону, и угрожающе наставили свои винтовки на людей в толпе.

Позади них, в глубине территории завода появилось какое-то движение. Оно сопровождалось непонятным торопливым лязгом приближавшегося робота или механизма. Оттуда же послышался многократно усиленный голос, перебиваемый кашлем:

– Глупцы! Это же ваша земля! Если вы уйдёте сейчас – они победят!

Вскоре стало видно, что к воротам приближался человек, использовавший для передвижения массивный чёрный экзокостюм с большим круглым кокпитом. Это был Барон Локетт.

– Как же вы не возьмёте в толк – нет больше вашего розового мира! Никто уже не будет за вами бегать, обмазывая слюнями! Вам придётся быть сильными или не быть вообще, – после этих слов трёхметровый бронекостюм, издававший при каждом шаге грохочущий топот, повернулся в сторону торчавшей из огромной застывшей стеклянной лужи турельной башни. Он был оснащён несколькими энергоорудиями разной мощности, включая наплечный откидной плазморейл, который тут же сделал несколько залпов, и корпус турели, треснув пополам, развалился. Плавленые железные брызги разлетелись на несколько метров вокруг

– Представьте, что будет здесь через год! А через два? Черноголовые уроды заполонят здесь всё как саранча! Думаете, они не отыщут вас, где бы вы ни были? Через пять лет они будут в тех местах, о которых вы и не знали.

Барон добрался до ворот, растолкал стоявшую в них охрану и вышел на площадь перед заводом.

– Где вы надеетесь спрятаться? Таких мест не осталось. Ваш единственный шанс – это встать в строй и сражаться! Я готов помочь вам. Как и много раз до этого. Я дам самое передовое оружие, которое только есть на свете. И ничего не попрошу взамен. Вы хотите жить? Не хотите бояться за свой завтрашний день? Не надо ждать, что завтра будет лучше или хуже. Идите и возьмите то, что ваше по праву.

Локетт встал, ожидая ответа и вызывающе глядя то на одного, то на другого из пришедших. Но никто не произнёс ни слова. Тогда Вилу, так же молча, вынула из кобур оба своих фазера и медленным шагом подошла ближе к нему. Двое бойцов пошли за ней и встали слева и справа, приподняв винтовки. Следом подходили ещё люди, вставая по обе стороны и выстраиваясь в круг, за ними направились и дети, и вскоре Барон и его скромное войско оказались окружены молчаливой угрожающей толпой.

– Стволы на землю, – негромко скомандовала охранникам Отрава, указав стволом фазера себе под ноги.

Те, поколебавшись, но не услышав возражений от застывшего в ступоре Локетта, по очереди побросали своё оружие в кучу между ним и Вилу. Трясясь в беззвучной злобе, Барон ждал, что будет дальше и не говорил больше ни слова.

– Теперь валите отсюда, – сказала Вилу и, проследив за тоскливо побредшими вдоль стены наёмниками, подняла перед глазами два своих фазера, истёртых местными песками и ветрами, внимательно осмотрела их, провела стволом одного по другому, как делают с ножами, а затем, подняв их