Звезды без пощады - Александр Маслов

— Ладно, нам подробности до задницы. Есть практический результат, от него и пляшем. Вес меньше — легче носить стволы. Люки открылись — тоже зашибись. Так, гражданин Лужок? — милиционер подступил к мичману. — Говоришь, там три прохода и один круто вниз. Раз вниз, значит точняком в Нововладимирск. Других вариантов быть не может. Короче так предлагаю: надо поспешить, пока сюда не нагрянули кафры или пока не закрылись люки. Лишнее барахло прячем здесь, в начале туннеля в пенолитовых карманах. Потом, может, будет случай вернуться. А сейчас ноги в руки и налегке к раскрытым люкам. Или я что-то не правильно говорю?

— Чешем в Нововладимирск! — поддержала Миронова. — Я пить хочу! Я хочу кушать!

— Я хочу к маме! — передразнил ее Серафимцев, вскидывая на плечо плазмомет и готовый в путь. Пить и вправду хотелось, что каждый чувствовал себя вяленой воблой — ногтем ковырни, и кожа начнет отслаиваться вместо чешуи. Мысли о нескольких глотках воды, булькавшей в армейской флажке, сверлили мозг с каждым часом глубже. Только бы добраться до биотронов! Там сразу рожей под струю влаги. Плевать, что холодно, что вода здесь ледяная — главное потушить пожар внутри. А потом неплохо бы погрызть кафравских овощей. Хоть чем-то набить пустое брюхо.

Собирались не долго. Только Ляхов тормознул на пару минут, прикидывая, что из брошенного барахла выгоднее утащить с собой. Закинул за плечо один из ранцев, вроде того, что Лугин навязал Красиной, и, чуть подумав, взял козлобой. Мичман с Черноволом, точно не дураки, и знают толк в оружие — чего же не последовать здоровому примеру? Действительно, эта штука с массивным и непривычным прикладом, коротким стволом в решетчатом кожухе, более удобная для человеческих рук, чем плазмометы — суперутюги дурацкие. А плазмомет, если судьба расположит добраться до Нововладимирска, можно обменять на любые блага. Едва народ увидит, какие дыры эта фиговина в пенолите жжет, так отбоя не будет от желающих.

Макс Ляхов догнал товарищей за вторым изгибом коридора, где под оранжевой подсветкой проступали в стене уродливые жилы с синюшными узлами. Шли вперед быстро, но соблюдая осторожность. Ведь не могли кафры долго сидеть, сложа руки — итак уже везло беглецам до неприличия. Но везение имеет свойство прекращаться в самый неподходящий момент. И, если о разорении землянами оружейки, кафры могли по счастливой случайности не знать (допустим, не предусмотрено было инопланетными мозгами нахальное проникновение через стену), то пробой энергоканала наверняка засекли, и двинули сюда ремонтников, может и боевую группу.

Когда дошли до зала со вскрытыми люками, Ляхов окликнул милиционера:

— Кирюш, а чего сразу бегом вниз? — он зыркнул спускавшийся в глухой сумрак ход и осторожно потрогал скукожившуюся паутину — она облегала выступ светло-серым кольцом. — Может в средний нырнем разведкой. Иногда полезно знать, что слева, что справа.

— Слушай, военный, иди ты козе в трещину со своей разведкой. Нам до биотронов надо. Чего не ясного? Лично я уже загибаюсь. Сушняк как с крутого бодуна, — достав фляжку, Мякушев свинтил крышечку и демонстративно плеснул воды в рот, пополоскал зубы и с наслаждением проглотил. — Или у кого другое мнение?

— А чего, Макс прав, — вмешался Черновол. — Во-первых, не факт, что твой Нововладимирск внизу. А во-вторых, за десять-пятнадцать минут, от жажды никто хвоста не завернет. Подождете, я по быстрому обследую средний ход. Тот, что наверх, смысла нет. Раз мы туннелем спускались сверху, то вверх скорее к «жукам» и «моргу» с «живодерней», откуда мы сбежали. А средний, по моему мнению, короткий — ведет не на другой уровень, а в соседний отсек.

— Тихо! — насторожившись, процедил Лугин. Из тускло освещенного коридора донеслись голоса и поскрипывание пенолита. Померещилось или нет?

В наступившем молчании и Кирилл разобрал какие-то звуки.

— Отходим, — полушепотом произнес он, взмахом руки отсылая Верочку и Серафимцева с другом скорее покинуть средину зала.

Волей-неволей пришлось отступить в средний проход, который непонятно чем привлекал Тараса. Мичман оттеснил спиной Красину вглубь и занял место справа у выступа, вскинув козлобой и держа на прицеле темный овал, обрамленный металлической паутинкой. Тарас расположился напротив Сергея вместе с Мякушевым, и заметил скрежещущим шепотом для Ляхова:

— Тыл бы наш зад прикрыл. Четверым здесь тесно. Просто погляди, нет ли там какой беды. Давай, не ленись, вояка!

Когда ждешь неизвестно чего, оно всегда хреново. Особенно если знаешь: это «неизвестно что» не может обернуться ничем хорошим. И в гиблой промозглой тишине лишь твое дыхание, оно кажется недопустимо громким. Сырой холод хоть и прокрадывается под одежду, ощупывая, собирая пупырышками кожу, запуская даже под нее костлявую лапу, твои собственные ладони все равно потеют. Потому что держат оружие. Его, скорее всего, придется пустить в ход. И лоб даже покрывается испариной. От мыслей: оружие-то кафравское. Чужое, непостижимое оружие. Что такое окажется в твоих руках, пару недель назад и вообразить было невозможным. Как оно сработает? Поможет ли? Погубит?

Вот крадущийся шаги-скрипы по пенолиту прекратились. Лугин точно проглотил последний вздох. И наступила теперь полная тишина. Абсолютная. Такая же абсолютная, как в понятии физиков абсолютно черное тело. Только в реальном мире ничего абсолютного не бывает. Послышался шорох чьей-то одежды, и из-за выступа вынырнул ствол калаша, словно короткая черная палочка с закорючкой.

Значит, люди. Хотя какие могли быть сомнения — кафры не стали бы красться с такой хищной старательностью. Однако, оттого что люди, на душе легче не стало. Если такие, как пецовская дружина или как зеки из соседней с Нововладимирском пещеры, то встреча с ними вряд ли желательней столкновения с хозяевами звездолета.

Ствол качнулся из стороны в сторону и исчез. А через минуту высунулась голова в армейской каске. Высунулась неожиданно, глаза со сноровкой и быстротой обшарили право-лево, зацепились за начало коридора. Голова исчезла. И скоро их появилось две. Одна над высунутым плечом, прикрытым серо-пятнистым броником. Вторая с другого края дыры. Лицо под мрачно-зеленой каской будто неживое, бедное с заостренным носом и холодным как у покойника взглядом.

— Филин… — в нервном сомнении прошептал Мякушев, опуская плазмомет. И тут же твердо и громко повторил: — Филин же! Леха Филимонов! Ну, сучонок!

Из под надвинутой на лоб каски холодные глаза мигом стрельнули к входу в средний туннель. И Кирюха теперь не скрываясь, шагнул вперед, кривя редкозубую пасть ослепительной улыбкой: