Звезды без пощады - Александр Маслов

— Чем? — Хитрова сунула в рот конфету — можно подумать, отвердевший шоколад мог хоть чуточку подсластить горечь от близости этого скота. Желтый свет угасавшего фонарика лежал на роже Гудвеса, будто тусклый блик луны на какой-нибудь замогильной нечисти. — Что вы разделались с урками за профессора и солдатиков? — спросила Хитрова. На миг из глубин полузадушенной памяти всплыло: «Что за движняк? А барахлины! Ай-я-я!.» — из раззявленного рта уголовника. Глаз его черный, недобрый как у ворона, синюшные татуировки на руках. Нож в них. Тот самый, что вошел по рукоять в живот Лениному папе. И стрельба, стрельба жутким эхо. Слава Руднев, оседающий наземь, кровь на его камуфляже. Через минуту Артеха убитый из дробовика. Мальчишкам всего по девятнадцать! Господи! Зверье! И вот вроде расплата, со слов Гудвеса. Довольна ли она? Совсем бессмысленный вопрос. Ведь, что случилось сегодня утром, даже не месть, а обычная бойня одних сволочей с другими. Еще вспомнился майор Гармаш Юра, каким она видела его последний раз: бледный, растерянный и подавленный смертью своих ребят. И где теперь Гармаш? Сгинул. Нет его, хотя Леночка Чудова до сих пор надеялась на его возвращение.

— Довольна вообще? Всем, — вернул ее сегодняшней реальности Гудвес. — Тем, что ты со мной? — он приподнял ее подбородок и начал расстегивать молнию куртки, задержав ладонь на груди, обведя пальцем притягательные контуры, проступавшие под нейлоном.

Она хотела оттолкнуть его руку и отодвинуться к рюкзакам и сумкам, сваленным горкой, но сейчас не то время, чтобы проявлять истинные чувства, раздиравшие ее словно тряпку. Нужно потерпеть, как терпят зубную боль, мечтая, когда ее прервет одно решительное движение руки стоматолога. Под спальником таился, ждал своего мгновения складной нож. И когда настанет это мгновение, тогда Светлана проявит свои чувства сполна, изо всех сил собранных, спрессованных в тугую пружину.

— Довольна, — выдавила из себя Хитрова и поднесла к губам кружку, торопливо смывая вином вкус неуместного слова.

— Отлично, детка. У нас сегодня выйдет теплая ночка. Я тебе обещаю, все будет не так, как раньше, — разливая остатки «Кинзмараули» из первой бутылки, Гудвес улыбнулся и потянулся ко второй. Он действительно старался, чтобы эта улыбка вышла доброй.

— Не слышал, что там недавно грохнуло? — уходя от темы предстоящей ночи, поинтересовалась Света.

— Хрен поймешь. Где-то за биотронами сильно трухнуло. Перец выслал разведгруппу. А чего, испугалась? — он снял с ремня кобуру с пистолетом. — Говорят, что-то случилось с гравитацией. Физик наш такое трепет. И в натуре будто стало все легче. Мне так больше нравится. А тебе? Разве нет в легкости своего кайфа?

— Кайфа? — она непонимающе уставилась на него, не зная, что ответить.

Со стороны проспекта послышались голоса, и зашуршала кленка ширмы. Хитрова безошибочно угадала: кто-то шел именно к ее палатке.

— Василий Григорьевич! — позвал дружинник, не осмеливаясь откинуть драпировку на входе. — Здесь ты, Григорьевич?

— Ну чего? — Гудвес схватился за кобуру. Какого лешего в этот час, да после такого паршивого дня? Хотя просто так бы тревожить не осмелились даже спьяну. Эх, неспроста здесь Савойский. Что-то прояснилось насчет грохота на окраине города?

— Извиняюсь. Перец срочно требует, — сказал второй, бряцнув патронами в кармане, и невразумительно пояснил: — Надобно скорее в биотроны. Там сейчас такое… Важное, со слов разведки. Мы уже подняли отряд Кукиша. Вот вас теперь.

— Бл. дь, — отозвался администратор, набулькав в кружку до края «Кинзмараули». — Вишь, какая жизнь? — он поднял глаза к Светлане — один прищуренный, другой широко открытый, подернутый поволокой — и принялся торопливо пить свое «кисленькое», пуская струйку по подбородку. — Жди меня, девочка.

Встал и, размашисто подхватив куртку, вышел.

Хитрова сидела несколько минут, обхватив колени, посапывая, словно принюхиваясь к его отвратительному запаху, пропитавшему палатку так же верно, как кафравский холод. Жаль, — пронеслось в голове. Светлана первый раз пожалела о том, что проклятый любовник ушел так скоро. Вдруг, что-то пойдет не так и он не вернется сегодня? Ах, как жаль! Тогда ей придется мучиться еще один день или два. Лучше бы эти дружинники пришли за ним на час позже. Так чтобы у Василия Григорьевича было время раздеть ее и заняться, что называется, любовью. А у нее, Хитровой, возможность воткнуть ему под лопатку нож. Пора было ставить кровавую точку в их отношениях и крест на бессмысленно существовании. Кахор Нэ Роош… Гудвес тоже посол смысла живого. Потому, что он — смерть. И она смерть. Лишь один вопрос: кто кого цапнет, утащит раньше?

От изгиба «Шоссе-Р» они двинули прямо через хаты: так ближе, хотя в полумраке не проблема ноги сломать через разбросанный скарб. Савойский, шедший первый, дважды спотыкался через растяжки палаток — не всегда их разглядишь в фиолетово-сером сумраке Нововладимирска — и сердечно чертыхался. В ответ из-за брезентовых стенок раздавалось то ворчание, то брань. Если б кто из выражавших хамоватое недовольство знал, что одна из четырех фигур Гудков Василий Григорьевич — сам заместитель главы администрации, то скорее бы язык проглотил, чем выдавать себя брюзжанием. Но Гудвесу было не до разборок. Отчасти он злился. Кому понравится, когда тебя после изнурительного дня ставят снова на ноги, едва ли ни с бабы снимают? Но и озабоченность Перца тоже можно понять. Может судьба им подкидывала действительно уникальный случай, и не воспользуйся им — осердится злодейка-судьба, надолго повернется своим безразмерным задом.

— Коржа вызвали? — спросил он, перепрыгивая через чемодан с порванной боковиной.

— Как же без него, — отозвался Грузь.

На самом деле без него никак: он и план Нововладимирска чертил, и прилегающих биотронов, и восточная пещера на его интеллигентной совести. Теперь добавится еще кое-что. Знать бы только что… И много ли придется заплатить за это знание. Сегодня в стычке с урками много народа полегло. Отряд Лешего ропщет: конечно, у них минус пять. И неизвестно сколько еще минусов принесет сегодняшняя ночь и завтрашний день. Однако цель слишком велика и, возможно, оправдает средства.

— Так «жуки», по-вашему, оттуда выползают? — поднимаясь к началу биотронов, проговорил Гудвес. Вопрос вышел неуместным. Сколько уже на эту тему терли за последние дни. Но вертелось это в башке, и хотелось услышать еще одно бессмысленное подтверждение.

— Откуда ж им еще, — Савойский поправил ремень автомата, все сползавший с его покатых плеч. — Только оттуда, Григорьевич. И правильно, что не решились шашку взрывать. Правильно! А то б и тротил зря спалили, и вышло больше беды, чем разумной пользы.