Звезды без пощады - Александр Маслов

Там по-прежнему тихо. Только шелест ледяного воздуха, гулявшего между бурых и синеватых наплывов. Пол, будто покрытый пенициллиновой плесенью, еще не скрипит под тяжестью враждебных шагов. Шмотки и оружие перетаскивали к туннелю в два этапа. И пока Лугин с Черноволом и Мякушевым успели переправить первую партию, капитан Ляхов еще раз нырнул в лаз, вымазал сажей рожу и стянул из арсенала какую-то забавную ерундень.

— Эх, сюда бы наших с дружины, — глядя на ранцы и плазмометы, мечтательно произнес Кирюха. — Вооружить бы ребят! Вот бы жару задали инопланетной заразе! Всех бы выжгли за пару дней. М-да… Нововладимирск…

— Теперь о Нововладимирске только вспоминать! Был там свой кайф, — Миронова схватилась за оставшийся на полу козлобой и, шутя прицеливаясь, сделала злобное личико. Чертики запрыгали в ее бледно-голубых глазках, и плац потянулся к пусковым пластинам.

— Ну-ка не дури! — Лугин толкнул ствол, уводя его в сторону от Николая Степановича и Красиной.

— А Нововладимирск один хрен внизу, — продолжил милиционер, приняв в охапку ранец и еще один одноручный плазмомет. — Где ж ему иначе быть? По моим соображениям негде, как только под нами, — здесь он остановился, не доходя до начала туннеля шагов десять. Оглядел нагруженного барахлом Тараса и армейского капитана все более проясняющимся взглядом, уставился себе под ноги. — Под нами, ребята… — с хрипотцой выдавил Кирилл. — Сейчас мы в этом и убедимся. Валите все в туннель — а то будет много вони.

— Ты башкой своей нормально варишь? — мичман остановился, слегка подталкивая Ирину к черному провалу в стене. Замысел мента Сергей понял в два счета: пожечь пол, в поисках проклятого города. Вот только пол толщиной точняком не ровня стенам, даже арсенальным. Если его жечь, вони будет не просто много, а на весь звездолет. И сил на это уйдет и времени… скорее сдохнешь здесь от голода и жажды, чем получишь какой-то сомнительный результат. — Знаешь, Кирюш, даже если тебе очень повезет прожечь этот массив до появления кафров, и даже если случиться такое чудо, что дырка выведет нас прям на Нововладимирск, то как ты в него собираешься спускаться? Можно разве что с парашютом. Вспомни так для отрезвления, как высоко свод над городом? Высоко. Очень высоко.

— Как спускаться — это уже технические мелочи, — поддержал Мякушева военный. — А замысел отличный. Тем более с нашим новым вооружением прожжем, бля, быстрее, чем ту стенку. Народ надо только подальше эвакуировать. Давайте все в туннель марш! — браво скомандовал капитан.

— Может вы вообще над биотронами начнете жечь, — заметил Томский, подавая вещи Ирине, высунувшееся из горловины туннеля. — Если над ними, то извините, дамы, за выражение, получится беспросветная задница. Объясняю почему: потому что над самим городом свод высоко и может не такой жирный, а над биотронами, учитывая все эти наплывы, жечь бессмысленно. Все равно что пытаться через ухо ковыряться пальцем в носу. Советую, сначала обдумать все.

— Чего думать, Степаныч, — хмыкнул Мякушев, готовя тяжелый плазмомет. — Место удобное: из туннеля прилично сквозит. Дым и все амбре мигом улетит по коридору. Короче условия подходящие — жжем здесь. Все, я решил — валите в свою дырку!

— Погодь, — остановил его Черновол. — Мы не знаем, куда там дальше коридор ведет. Я с Сержем разведкой, а вы потом начнете. Только нам тоже по блатному стволу, — он указал на козлобои (Лугин не был против такого выбора). — Пойдем мы, прикинем обстановку и что поблизости.

— Валяйте, только мы все равно будем жечь, — хохотнул Кирилл. — Жечь, жечь и жечь!

Не успели Лугин с Тарасом отвалить за поворот, Мякушев навел кафравскую дур-машину на выбранный участок пола, нажал заветные пластины. Держать двухручник тяжело и неудобно, особо когда в рожу прет густой дым, но милиционер кое-как приноровился, большим пальцем выставил плазмомет на полную мощность. Лупила новая вещица превосходно: за полминуты в полу прогорела дырень метра два в диаметре и глубиной полтора. Только дальше пошло тяжелее: и пенолит стал вроде более тугоплавким, и дыму скопилось — желтые с черными космами клубы по всему коридору. Приходилось отбегать к началу туннеля, откуда веяло живительным холодком, немного обождать, хватануть больше воздуха и снова в неравный бой. Затем Мякушева, уставшего от манипуляций с тяжелым оружием и давившегося кашлем, сменил Ляхов. Опыта у военного было поменьше, но тоже скоро приспособился. Колодец в полу к тому времени был глубиной метров шесть. Жечь вниз, конечно, потруднее чем стену. Неприятность в том, что расплавленный пенолит не вытекал, как при прохождении арсенальной стены, а оставался в выработке булькающей массой, пока она не выгорала, не превращалась в вонючий дым. А потом внизу под пенолитовым месивом появилось нечто металлическое: какая-то плита или лист, преграждавший всякое дальнейшее продвижение.

Лугин с Черноволом шли осторожно и почти бесшумно. Широкий коридор все время вертел направо. Видишь впереди только уводящий в сторону массив пенолита, сморщенного и фиолетового, как кожа на морде алкаголика, и попробуй угадай, что там впереди — через несколько шагов. Тем более нарвешься здесь на кафров — спрятаться негде. Минут через пять неторопливого продвижения световые пятна пошли другого оттенка: красные и оранжевые, разбросные аляповатой мозаикой. Этот неприятный красный цвет напомнил Сергею зал, через который проносились подвешенные вверх тормашками человеческие тела, где с них сдирали трансформированную в коконы одежду, чтобы землян голышом на извлечение мозга. Хреновая, мягко говоря, ассоциация. И красная подсветка встречалась по звездолету редко, она словно отмечала какие-то особые зоны. Тарас, шедший позади с козлобоем наперевес, похоже, думал о том же. Пальцы его нервно сжимали неудобное оружие и сами тянулись к пусковым пластинам: чтобы поближе в случае чего. Здесь все могут решить короткие как сам выстрел мгновенья.

Вдруг мичман остановился, прижимаясь к стене и отводя голову влево, чтобы лучше разглядеть следующий участок пути. Видел только, что коридор расширялся, дальше стены поблескивали глянцевой плиткой. Еще металлическая дуга начиналась по стене.

Чуть постояв, прислушавшись, Лугин выглянул. Дуга оказалась кантом для сплетения серебристой «паутинки» — образования являющегося, по мнению Мякушева, люками или дверями, разделявшими различные отсеки звездолета. Но на этот счет мент скорее всего прав. Вроде все сходилось: и в арсенал такая ерундень вела и огромная преграждала путь космолетам.

— Нормально? — едва слышно простонал Черновол, притаившийся в нервном ожидании.