Психоисторический кризис - Дональд Кингсбери

— Мне нельзя говорить, — неловко произнес наконец Эрон.

— Ах, вот оно что! Гандерийские табу! Расскажи мне о них, я так до конца и не разобрался: очень сложная система.

— Я не могу рассказывать таким, как ты, — насупился Эрон. — Вы все время вынюхиваете. Вынюхиваете и лезете туда, куда вам не положено!

— А своему отцу ты мог бы рассказать?

— Я пытался, но он всегда ускользал, как змея. Он слишком хорошо умеет менять тему разговора. А может, он и прав…

— И от какой темы он уходил?

Эрон пожал плечами. Допрос зашел слишком далеко. Он почувствовал, что его разум сопротивляется, выдвигая барьеры, — думать становилось все труднее. Вот и хорошо!

— Так. Я вижу барьеры. Но нам все равно придется преодолеть их, прежде чем начать операцию. Думай о том, что я не твой отец, и ты всегда мог поговорить со мной откровенно. Моя машина сейчас начнет читать тебе отдельные слоги и объединять их в слова, каждый раз проверяя твою эмоциональную реакцию. Отвечать ничего не надо, просто слушай.

Эрон готов был взбунтоваться. Он и не собирался ничего отвечать! Он просто прикажет паму полностью расслабить сознание и все! Машина начала произносить слоги, делая между ними паузы, как будто раздумывала. Интересно, какой у нее интеллект? Через какое-то время между слогами начали появляться слова, иногда повторяясь. Эрон чувствовал себя мишенью. Когда слово попадало в цель, оно вызывало характерную химическую реакцию и регистрировалось. Постепенно попадания становились все более частыми, а слова — более точными. Опасно точными… Чувствовалось, что с каждым попаданием машина узнавала что-то новое. Мурек молча сидел и внимательно смотрел на экран, лицо его было непроницаемо. Наконец машина, похоже, нашла то, что искала: в цель попадало каждое слово. «Секрет». Пауза. «Связь». Пауза. «Секс». Пауза. «Немия». Пауза.

Капор-монстр медленно отвел взгляд от зловещего аппарата и уставился на свою жертву. Эрон почувствовал, что пойман. Спасения нет! Он сделал попытку объясниться, но не смог — губы шевелились, но слова не получались. Странно! То же самое случилось, когда он был с Немией…

— Хорошо, — сказал монстр неожиданно мягко. — У нас есть с чего начать. Все упирается в твое понимание того, что такое секрет. Ты не можешь выдавать секреты — это командная установка. Давай сделаем так: скажи мне теперь что-нибудь, что не является секретом!

— На Агандере голубое небо.

Эрон был рад, что еще хотя бы способен к членораздельной речи.

— Так. Еще что-нибудь.

— Ты злишься на меня и готов нажать кнопку люка, который подо мной. — Звучало глупо. — Я знаю, что подо мной нет люка.

— Эрон, я родом совсем из других мест, чем ты. Я не злюсь на тебя. Я твой друг, и всего через несколько вахт мы вместе отправимся на Дальний Мир и ты поступишь в Азинийскую школу. Немия полетит с нами, ты ей нравишься. Мне пока не нужны твои секреты, я хочу знать твое определение секрета. Подумай! Как твой разум отличает секрет от не-секрета?

— Хватит с меня дурацких вопросов! — рассмеялся Эрон, хотя едва сдерживал слезы.

Будь он проклят, если заплачет! Мурек взглянул на экран.

— Например, не секрет то, что ты сейчас хочешь плакать.

Эрон разразился рыданиями, сам удивившись силе своей реакции, но уже через несколько мгновений взял себя в руки и спокойно процитировал определение из словаря, найдя его в паме:

— Секрет — то, что известно одному человеку или группе людей и намеренно скрывается от других.

— Недостаточно, — настаивал учитель. — Как ты узнаешь, что скрывать от других, а что им рассказывать? В чем состоит твоя система правил? Без нее никаких секретов быть не может.

Эрон задумался.

— Это что-то вроде защиты. Секрет предохраняет информацию от использования против тебя или против кого-то, кто находится под твоей защитой. Но не всегда просто определить: надо знать, что может повредить людям. — Он поднял глаза на пришельца. — То, что не вредит тебе, может повредить другим.

— Может быть.

Затем наставник затеял игру с чередующимися вопросами. Сначала Эрон должен был вспомнить что-то, что не было секретом, и рассказать об этом. Потом снова порыться в памяти и откопать там какой-нибудь страшный секрет, который надо было сохранить во что бы то ни стало, как бы ни хотелось с кем-то поделиться. Об этом секрете Эрон должен был просто молча поразмышлять. Так, двигаясь взад-вперед и переходя от рассказа к молчанию, от болтовни к секрету, от веселых шуток — к воспоминаниям о похождениях отца, за которым он шпионил, от веселой пирушки на дне рождения у приятеля к тайным интимным играм с его маленькой сестрой, Эрон достиг состояния, когда форма секретов стала настолько определенной, что они практически перестали быть секретами. Тени негде спрятаться на сильном солнце. Мир тайн раскрылся. Эрон внезапно рассмеялся, его охватило радостное возбуждение: странная игра с вопросами, похожими на качающуюся стрелку метронома, открыла перед ним психологическую вселенную, где секреты больше не были невидимыми. Ему представился утопический мир, бесконечно далекий от мрачных гандерийских табу, где люди могли говорить обо всем, что чувствовали и видели. Насколько лучше была бы такая Галактика! Вот как ему хотелось бы построить свою жизнь! Но что думает об этом его старший наставник? Ведь это единственный человек, который выслушивал и понимал его. Эрону вдруг страстно захотелось убедить его в своей правоте, и он пустился в многословные объяснения, размахивая руками.

Пришелец внимательно слушал, не говоря ни слова. Наконец на лице его появилась высокомерная улыбка.

— Подумай об этом сам, паренек. Я могу лишь сделать одно довольно циничное замечание.

— Так ты не поможешь мне? Ну да, я и забыл — ты ведь всего лишь еще один ретроград со старомодными идеями!

— Все равно, выслушай мой совет. Тебя никто не заставляет ему следовать.

— И не последую, не надейся!

— Но выслушаешь?

— Может быть.

— Твоя беда в том, что ты все слишком упрощаешь. Не самый страшный грех во вселенной — новое всегда наивно и просто. Даже жизнь на планете появляется сперва в простейшей форме, и может выжить лишь в благоприятной парниковой среде. На Ньюхадре жизнь погибала пять раз, прежде чем окончательно пустила корни. Ты когда-нибудь играл в шахматы?

— Да, да, знаю, — раздраженно махнул рукой Эрон. — Сначала они кажутся сложными, а потом все оказывается совсем просто. Достаточно правильно построить нападение и защиту, и твой король останется цел. Если оба игрока знают алгоритм, всегда получается ничья. Шахматы мне надоели уже в шесть лет.