Собиратели осколков - Николай Большаков

Дальше начался форменный бред: парень скатился кувырком под откос, придерживая, правда, одной рукой ган, но улыбаясь до ушей самой радостной и гостеприимной улыбкой:

— А-а, ребята, дошли, да!? Класс! Привет, привет! — и полез обниматься, лобызать троекратно, как родных, лупить по спине — ну прямо встреча с заблудшим родственником. — Ну как добрались нормально всё путем да вот сейчас пойдем дёрнем по сто пятьдесят и вообще… — тарахтя на форсаже, он дал отмашку куда-то назад.

Там что-то пыхнуло, фиолетовая струя трассеров ударила в небо.

Вовчик из этого сплошного монолога не понял ничего. Оказалось, без Фила справляться с обработкой поступающей информации не в пример труднее: раньше можно было хоть не беспокоиться за всякие мелочи, не запомнил сам прокрути запись, такое дело…

— Да пожалуйста да сколько угодно да хоть сейчас вот придем разберемся что с вами делать вот такие пироги и угостим вот только бабы дуры небось припрятали да это фигня уладим…

Ну и так далее. Они прошли узкой, заросшей с обеих сторон улицей, мимо обломков чего-то серого, угловатого, с торчащими остовами лестниц и странно, непонятно как сохранившимися металлическими переплетами пустых, конечно же, окон. Улица заканчивалась тупиком: сплошной лес и примерно метровой высоты вал вынутой откуда-то глины, жёлтой и ссохшейся за годы; на ней не оставалось следов. Трепливый проводник, не доходя десятка шагов до границы, раздвинул кусты у неприметного прямоугольного куска камня, и шагнул внутрь, потом встал на манер кариатиды, отгибая спиной ветки: проходите, мол, уэлкам.

За кустами начиналась отлично протоптанная тропа, кое-где даже замощённая бетонными плитками. Проводник задрал левый рукав и отстучал неуловимый ритм на клавиатуре своего браслета: широкого, толстого, украшенного кучей огоньков и цифирок. Браслет мигнул.

— Охранный периметр? — поинтересовался Вовчик.

— Дык, да ты парень специалист, я гляжу, ну это вааще круть какая-то, я тащусь!

Боже! Вот оно. Пустопорожний треп в штабе самообороны обернулся пугающей реальностью, в сто раз более странной, чем любые сделанные тогда предположения. Отправляясь сюда, Вовчик рассчитывал максимум найти какой-нибудь склад, не выпотрошенный до конца, автоматический завод, но… Сообщество, использующее промышленные микротехнологии — не руками же собран этот браслетец! — изолированное на две сотни лет от ублюдочных дрязг мира сего… это сила! И чего бы ни пожелала эта сила в дальнейшем, Вовчик не хотел бы совать ей палки в колеса, ибо спицы на них были из титановой стали.

— Около километра, — сказала Лиза минут через сорок.

Они шли по сплошному лабиринту узких проходов, вытоптанных в густом подлеске; проводник на каждом новом перекрестке останавливался и сигналил браслетом, при этом не прекращая заливать их волнами бессодержательного трепа. Только один раз проскользнуло что-то кольнувшее, про лошадь.

— Что?

— Прошли, говорю, около километра. По прямой.

— Долго ещё? — спросил Вовчик.

Он уже начал беспокоиться: трепливый сусанин вёл их какими-то глухими дворами, расположение которых Вовчик тут же забывал. И хотя нерадивый (или хитрый?) страж и не отобрал у него пистолет, всё равно соревноваться с ним в скоростной стрельбе у Вовчика не было охоты: парень действительно выглядел ковбоем.

— Скоро уже придём, ребята, натурально, ещё минут пять, блин, ну и проголодался я, однако!..

И правда, ещё три поворота, и заросли кончились, открылась поляна…

Нет, не поляна — площадь, ровная поверхность, исходящая короткой, но сочной травой, — была уставлена, как стол тарелками, круглыми мутно-серыми штуковинами метров пяти в диаметре каждая, со стеклянным колпаком сверху и четырьмя короткими ножками внизу. Десять-двенадцать аппаратов, а один из них лежал на боку, и в днище у него, наполовину погрузившись внутрь, копошился человек в темно-синих штанах и рыжих ботинках. За этой выставкой была стена какого-то здания — по стилю определенно последние довоенные годы, сплошное стекло и дюраль, семь этажей. На ступеньках у входа сидели двое таких же весёлых молодцов, при ганах и в доспехах, но не в фараоновых кирасах, а в облегающих жилетах из зеркального фиброфлекса. Такие носили особые подразделения усмирителей, дворцовая стража. Стоили подобные жилеты бешеных денег. Вот, значит, где их делают-то.

— О! Доставил, — сказал проводник. — Располагайтесь, пипл, скоро придет Сам. Ладно, я побёг, оставляю вас на Макса. Максик, это к тебе, покарауль, пока Петрович не пришел. Ну, пока. Эх!

Макс был явно из того же инкубатора — такой же крупный и мордастый, только в отличие от сусанина, этот был натуральным тормозом.

— Ждём, — запоздало ответил Вовчик. — Посмотреть можно? — он обвёл указательным пальцем кругляши-аппараты.

— Нельзя, — охранник сел, скрестив ноги, на землю.

— Закурить-то хоть можно?

Нет ответа. Пора сменить тактику. Ближе к телу.

— Слушай, мужик, — доверительно начал Вовчик, — а у вас тут нельзя достать батарейку, а?

— Потом, — лаконично ответил проводник.

— Какой-то ты неразговорчивый. А кореш твой вона выпить предлагал, закусить…

Но проводник уже превратился в молчаливое изваяние и на подначки-провокации более не реагировал.

— Чего это с ним? — спросил Вовчик у Лизы. — Дикий какой-то, только что на людей не кидается.

— Ничего, перебесится, — авторитетно заверила Лиза. — Чего ждем-то?

— Дык, босса ихнего, наверно.

На самом деле Вовчик чувствовал себя куда как нехорошо. Пошёл мальчик, понимаете ли, погулять, легких бабок посшибать. Тут его и ждали. Ждали же! Неужели они каждого, простите, засранца эдак чествуют — с почетным караулом вместо охраны… Как видели, где видели — патруль в кустах? Сикараха — шпион с дистанционным управлением? Пробрались в ночи и приделали коню ноги, извините ещё раз. Ну да, а кто ещё мог?.. Не птеродактиль же, в самом деле. Фил, сволочь такая, что ж ты сейчас-то сдох? Почему не мог подождать хотя бы недельку?

Ощутимо пахло грозой, хотя небо было чистое.

Через полчаса — солнце уже склонилось к западу, и тени от отдельных деревьев на опушке пересекали всю площадь — из огромной этой стеклянной хаты вышел мужик среднего роста, толстый, с большими залысинами. На босса он тянул с трудом, разве что на какого-нибудь средненького-паршивенького. Не было в нем начальственной важности, властности — просто толстячок, один из многих. На вече такие любят покричать, но голосуют всегда правой ногой через левое ухо — типичный выродок народного правления.

Кто-то из древних писал о том, что не следует дожидаться «второго впечатления», чтобы составить мнение о человеке — придётся долго ждать. Вовчик не помнил, в какой из сотен книг, которые он перечитал, прячась по подвалам, обнаружилась сия максима. При желании он мог бы дополнить её чем-нибудь из нового времени, вроде «первое впечатление может оказаться для вас вообще последним в этой жизни», но это была бы такая банальщина… К тому же, высокие материи сами по себе его никогда не интересовали. Важны были их следствия, они помогали выжить. Думая подобным образом, Вовчик смело судил «с первого взгляда», и ошибался, что интересно, редко.