Муравейник - Лайт Дэйтон

— Да, натворили мы дел… — протянул кто-то из охотников.

— Еще пару таких пожаров, и станет незачем сюда переселяться. Здесь будет такая же пустыня, как и на Кромке.

— Поаккуратнее надо с этой штукой. Как бы себя не спалить!

Окрик Кенгара вывел рейдеров из оцепенения:

— Вперед! Чего встали?! Не давайте им опомниться…

В облаке оседающего пепла, отшвыривая с дороги тлеющие головни и загребая ногами золу, люди ринулись вперед. Расстояние до муравейника преодолели одним броском. Какие-то одиночные муравьи пытались сопротивляться, остановить продвижение охотников, но куда там!

Удар копья с оттягом — рыжий остался жив. Второй удар пробил, наконец, хитин — и рыжая тварь повалилась под ноги, вяло шевеля лапами.

Не останавливаться — дальше, дальше… Из-за пучка травы, уцелевшего каким-то чудом в пожарище, вылезла еще одна лобастая башка, шевеля усиками. Прочь! Рывками раскрутилась праща, простонал воздух, ремень отпущен… и в лоб шестилапому ударил камень. От неожиданности муравей присел на задние лапы, но уже второй камень сразил его в грудь, следующий, пущенный напарником, переломил пару конечностей. Короткий взмах копья, нацеленного точно в шею, — и треск ломающегося хитина…

У входов в муравейник наступление застопорилось: мощные головы почти полностью перекрыли узкие зевы туннелей, отмахивались от наседающих охотников. Обливаясь кровью, покатились по земле несколько раненых людей.

— Бомбы внутрь!

Огненные заряды влетели в муравейник. Полыхнуло так, что, казалось, вражеское логово вот-вот взорвется изнутри. В отблеске пламени на стенах корчились изломанные тени. Горящая смесь, чадя едким, раздирающим глаза и нос дымом, устремилась вниз по проходам. Солдаты подкрепления, спешившие на подмогу оборонявшим входы, влетали со всего маха в жидкий огонь и моментально сгорали заживо. Некоторые по инерции даже успевали проскочить смертельную зону, и тогда люди в ужасе отшатывались от пышущих подземным жаром горловин. Из муравейника выскакивали мечущиеся в огненном вихре шестилапые фигуры, корчились несколько мгновений в безумном танце и оседали на землю бесформенными грудами сожженной плоти.

Вторая порция зарядов выжгла последних защитников. А где-то в глубине разливающаяся по всем подземным переходам нефтяная смесь одного за другим изжаривала на месте простых обитателей муравейника: рабочих, фуражиров, уборщиков. Некоторые пытались тушить огонь кислотой и достигли бы успеха, но за первой волной жидкого огня нахлынула вторая, и самоотверженные пожарники все до одного сгинули в бушующем пламени.

Пауки тем временем изловили нескольких шестилапых, опутали паутиной и притащили к Младшему Повелителю.

Ошеломленный чудовищным действием огненной смеси, он в первые мгновения даже не смог сосредоточиться на примитивных рассудках муравьев. Впрочем, для этого допроса большой ментальной мощи не требовалось, и скоро пленные не по своей воле выдали ему примерный план своего дома.

Большинство из них были солдатами и не очень хорошо ориентировались в нижних уровнях, но один оказался уборщиком пещер, где из яиц нарождались личинки, а из них — новые муравьи. Его обязанностью было выносить из Родильной пещеры на свет погибшие яйца, чтобы соседние не заразились какой-нибудь опасной гнилью. Нижний ярус муравейника он знал хорошо. Знал и путь к огромной пещере, где обитала самая главная ценность Семьи рыжих — матка. Внутрь, правда, его ни разу не пускали — у входа стояла личная охрана, — но много раз доводилось пробегать мимо, скорчившись от требовательных прикосновений щупиков бдительных стражей.

Фефн удовлетворенно оттолкнул примитивное сознание и тут неожиданно почувствовал рядом присутствие чужого разума, равного, по меньшей мере, ему самому. Повелитель хотел было возобновить контакт, но маленький муравей-уборщик был уже мертв. Он бессильно ткнулся коротенькими жвалами в землю у лап Фефна. Остальных пленников, повинуясь приказу, разорвали на части пауки и тут же пожрали.

Младший Повелитель настороженно ощупал ментальное пространство вокруг себя — никого. Словно и не было рядом того странного чужого разума. Может, и вправду показалось? Он развернулся, проверяя, как идут дела у союзников-людей.

Из почерневших, спекшихся проходов тянуло удушливой гарью, клубами лез к небу вонючий жирный дым. Рядом стояли люди, опершись на тонкие издали палочки копий, растерянно, как показалось Фефну, наблюдая за тем, что сотворили их собственные руки.

«Я знаю, где скрывается враг», — передал он командирам людей.

— Отлично. Сейчас подождем, пока догорит, и вниз. Так. Всем раненым остаться здесь, прикрывать нам спину. Сколько? Семеро? Тогда еще останутся все пращники…

— Ни за что!

— Я что приказал?! Не спорить! Или Салестер вам плохо объяснил, что такое дисциплина? Внизу нам меткость не понадобится — в упор не промахнешься. Ясно? И еще. Все, у кого нет детей, вниз не пойдут. Отойдите от прохода. Калнас? А ты куда? Что, у тебя где-то есть дите, про которого я не знаю…

Рейдеры переругивались с Кенгаром, оставаться никому не хотелось. Как потом объяснишь там, дома, жене или подруге погибшего товарища, что, пока он сражался с шестилапыми внизу, ты преспокойно топтался у входа?

К мастеру охоты подошел Редар. Копье его было вымазано чем-то вязким, на накидке зияли продранные жвалами дыры, рукав — весь вымазан в саже…

— Я все равно пойду, хотя у меня и нет детей, — спокойно сказал он так, чтобы его мог слышать только Кенгар. — И ты не можешь мне приказывать. Я в своем праве. Эти твари задолжали мне немного…

Охотник хотел сказать что-нибудь резкое, грубое, одернуть парня, но понял, что ничего не сможет сделать с ним. Его приказы и даже приказы самой Правительницы Айрис, которая запретила брать с собой внутрь муравейника мастера пустыни, не имели для юноши значения. Не возьмешь — пойдет сам, один, и сгинет бесследно, потому как не может один человек воевать с целой армией. Такое бывает только в легендах.

Ну, не силой же его здесь держать!

Кенгар прекрасно знал: сейчас у Редара перед глазами только разоренная муравьиными разведчиками маленькая подземная нора и лежащий навзничь в багрово-черной луже старик. Вымазанные в крови седые волосы и обломок копья в худой старческой руке.

И еще — Кенгар знал, что у Редара только пока нет детей. Но очень скоро все скоро изменится.

— Стойте! Не уходите без меня!

Шатающаяся от слабости Ная старалась держаться ровно, показывая: я, мол, готова к бою. Редар оглянулся на девушку, но ничего не сказал. Ее право на месть тоже никто не отменял.