Лицо врага - Ричард Фоукс

— Для тех, кто помогает реморам, у Лиги есть свое название. Они называют таких людей предателями. А предателей, как известно, казнят.

— Мы не предатели, — выпалила Джулиана.

— Мы?

Джулиана поняла, что машинально причислила Рафа к себе и к Курту.

— Любой из нас. Все мы.

— Не спеши сваливать всех в одну кучу.

Она догадывалась, кого бы Раф хотел исключить. С самого начала он был враждебно настроен к Курту. И чем лучше становились отношения между Джулианой и Куртом, тем больше была эта враждебность. Он принимал в штыки все, что бы ни говорил Курт. Теперь дошло до того, что Раф, который всегда ненавидел Лигу, стал поддерживать ее пропаганду.

— Дело ведь не в кассуэлах и х’киммах, правда? — спросила Джулиана. — Тебя тревожит вовсе не их гипотетическая связь с реморами. Тебе не дает покоя Курт — и я.

— Не понимаю, о чем ты. — Вспыхнувший в глазах Рафа огонь уличал его во лжи. — Но если ты хочешь притянуть к нашему спору личные отношения, я лучше займусь чем-нибудь другим.

С этими словами он развернулся и зашагал прочь.

В хижине людей было не менее жарко, чем на улице, — иллюзию прохлады создавал царивший внутри полумрак. После духоты Раф с облегчением поддался этой иллюзии, так же как и иллюзорной изолированности жилища. На самом деле в хижине, где лежал Сингх, трудно было остаться в одиночестве.

Но скоро это закончится. Запасы питательного пластыря подходили к концу, а без них люди не смогут поддерживать жизнь Сингха. Если он не придет в себя и не начнет есть самостоятельно, то умрет от истощения — что вполне мог бы сделать уже давно, избавив Рафа и остальных от лишних хлопот…

В деревне, заглушаемый завыванием и лаем местных, послышался голос Джулианы.

Как жаль, что Шанхольц не поделился своими планами с Рафом. Они могли бы уйти вместе. Не пришлось бы больше дышать вонью деревни. Да и от многого другого тоже можно было бы избавиться.

И у Джули еще хватает наглости обвинять его в том, что он ослеплен ревностью! Ясно, что кассуэлы и чугенцы — один вид. Этот факт не изменит ни чье-то мнение, ни любовь к инопланетянам. Элликот просто боится потерять своих мохнатых дружков, как потерял кассуэлов, когда будет доказано, что чугенцы произошли от реморов. Велика важность! В конце концов это инопланетяне, а не люди.

Этому ублюдку Элликоту никогда не понять, что значит потерять человека. А он, Раф, слишком хорошо знает, каково это.

Почему Джули не видит того, что у нее перед глазами?

Вероятно, отчасти в этом виновата Зан. Джули всегда ревновала его к другим женщинам. Не любит, когда ей напоминают о том, что она — не центр вселенной. Да черт с ней, с Джули! Все равно она никогда не умела так трахаться, как Зан.

В сущности, Зан превосходила Джули и во многих других отношениях. Например, она, несомненно, была лучшим исследователем. Какой изящный анализ она проделала, чтобы доказать, что чугенцы — не коренные жители планеты и одновременно — что они родные братья кассуэлов. Конечно, ее работа была бы невозможна без данных о местной природе, которые он ей предоставил, однако это вовсе не умаляло ее заслуг.

К сожалению, Раф не изучил ее выкладки достаточно внимательно. Тогда бы он смог обломать Джули с помощью цифр. А удостоверившись, что научная позиция Элликота ничего не стоит, Джули потеряла бы к нему уважение и от ее пылкого увлечения школьницы не осталось бы и следа. Рафу она больше, разумеется, не нужна, но нельзя же допустить, чтобы она досталась Элликоту!

Он соединил свой компьютер с компьютером Зан и начал просматривать ее последнюю работу. Анализ частых повторений вариантов аминокислот и РНК являлся основным принципом в исследовании генетических корреляций. Зан уже пыталась проделать такую работу раньше, но безрезультатно. Что же изменилось сейчас?

Раф пробежался по ее предварительным выводам. Среди материалов недельной давности, от которых Зан отказалась после того, как получила информацию по кассуэлам, обнаружился документ с пометкой «ПРОФИЛЬ ЧУГЕНЦЕВ», который, по-видимому, являлся основной базой всех ее предыдущих сравнений.

Из простого любопытства Раф ввел этот материал в последнюю аналитическую программу Зан и запустил ее по-новой. Он не удивился, обнаружив, что старые данные добавили в схему новую точку, однако он никак не ожидал, что она окажется совсем рядом с точкой кассуэлов и точкой чугенцев.

Довольную улыбку на лице Рафа сменило хмурое выражение. Появилась и вторая новая точка. Она не была очень близка к точкам инопланетян, но и далеко от них не отстояла.

Эта странная точка появилась на основании информации о личном генетическом профиле Зан, взятом из ее медицинских файлов. Сброс Рафом «сырого» материала в многовариантный анализ заставил компьютер ввести и обработать эту информацию.

Расположение точки возле комплекса кассуэлы-чугенцы встревожило Рафа. Он провел еще несколько анализов, сместив фокус и варьируя переменные величины. Точка людей, в зависимости от переменных, то отодвигалась от своих соседей, то подходила ближе к комплексу кассуэлы-чугенцы, однако никогда полностью от них не отрывалась. Поразительно, но это указывало на определенную связь. Раф видел такую же «пляску», когда изучал генетический сдвиг среди изолированных популяций произошедших с Земли видов. По сравнению с формами жизни с других планет, виды, имеющие земное происхождение, всегда располагались кучно. Группа люди — чугенцы-кассуэлы не была такой уж тесной, но и эта картина повергла Рафа в смятение.

Неужели кассуэлы-чугенцы имеют какое-то родство с человечеством?

Годами изучая инопланетные экосистемы, Раф усвоил, что очевидные ответы не всегда верные. И не хотел спешить с выводами. Скоропалительные выводы, особенно те, которые могли нарушить порядок вселенной, приводят к серьезным последствиям.

Из предосторожности Раф решил как можно лучше замести следы своих опытов. Чтобы все обдумать и продолжить сравнение, требовалось время. Посеешь ветер — пожнешь бурю; и если совершил научное открытие тысячелетия, нужно быть готовым к тому, чтобы им воспользоваться.

Раф уже запирал компьютер, когда услышал рев, который не спутал бы ни с каким другим, — к ним приближался самолет или шаттл.

21

Расставание с Метцлером расстроило Андерса больше, чем он ожидал. Андерс полюбил юстанца, несмотря на то — а возможно, именно потому, — что тому не хватало дисциплины. Их служба на Гренволде началась совершенно неожиданным образом, но пережитое вместе послужило основанием для взаимного уважения и искренней симпатии. Для астронавта Метцлер оказался удивительно отзывчивым. Болтая с ним о том о сем, Андерс как бы возвращался к тем дням, когда он еще не был солдатом и думал не только об оружии, тактике и сражениях с врагом. Возможно, кто-то сказал бы, что Метцлер оказывает на товарищей дурное влияние, и до Гренволда Андерс бы с этим согласился. Но теперь он во многом был уже не так уверен, как прежде. Только в одном он не сомневался — в том, что общение с Метцлером пробудило его от летаргии, вызванной долгими годами войны. Метцлер напомнил другу: чтобы стать хорошим солдатом, не обязательно родиться эриданцем, а эриданцы были не только хорошими солдатами.