Тигр на свалке - Дмитрий Шубин

Спустившись на уровень ниже, Боб легко скользнул под двигающийся из стороны в сторону объектив телекамеры, следящий за этим коридором, но имеющий основную функцию – следить за дверью, которую могли открывать только электрики. Он просто, приподнявшись на носки, выдернул штекер, воткнутый в камеру. Боб, естественно, понимал, что камера при этом перестала работать, и на одном из мониторов в дежурном отсеке вместо картинки появилась рябь. Однако еще он знали то, что для дежурившего в этот день наблюдателя пропавшее изображение – еще не повод для беспокойств. Он если и заметит, что отключилась камера, тревогу не забьет. Почти каждый день в связи с сыростью коротило коммутационные линии, и дежурные на это уже давно прекратили обращать внимание. В общем, бардак. Завтра электрик из вольнонаемных, проснувшись после очередной предвоскресной попойки, опохмелившись, пойдет искать причину неполадки, а сегодня – не важно. Но Роберт также располагал информацией, что сегодня дежурный не заметит отключение даже целой цепочки телекамер. А если и заметит, то махнет на это рукой. Субботний вечер, вся охрана, и те кто на дежурстве и те, кто нет, напьются до отвала. Принятие алкоголя, пожалуй, единственное развлечение на «Хтоне». Один из парней, из тех, кто обычно несут ночные вахты за пультом (а звали этого парня Кофи), в последнее время закрутил любовь с одной из девяти цыпочек, что работали в медчасти. Такие слухи обычно передаются по колонии быстро. Сегодня дежурил как раз Кофи и наверняка он сейчас, выпив чего-нибудь горячительного, суетился с молоденькой девчонкой на топчане. Уже давно не случалось никаких серьезных происшествий, и ребята, естественно, расслабились.

Роберт подошел к двери и вылил на стекло электронного замка, сканирующего отпечаток пальца, пару капель воды из пузырька. Как и следовало ожидать, электрик редко мыл руки. Стали видны папиллярные узоры, оставшиеся от большого пальца нечистоплотного парня. Руг удовлетворенно потер руки, явно восхищаясь своей находчивостью. «Хорошо, что еще микроорганизмы не успели подъесть эти полоски жира», – подумал он. Плотно накрыв куском легкого пластика след, Боб выжал кнопку, не отрывая большой палец. Проехала линия света, раздался щелчок, и дверь приоткрылась, показывая тонкую щель. Теперь надо уйти и подождать. На пульте загорелась маленькая, среди сотен похожих, лампочка, и если Кофи на нее обратит внимание, то точно пошлет кого-нибудь проверить что к чему. А может, и не пошлет, что более вероятно. Но рисковать не следовало. Руг вышел на лестницу, ведущую на другой уровень, и, закурив сигарету, стал ждать, прислушиваясь.

«Для чего, – подумал Роберт, – для чего такие ухищрения? Чтобы всего лишь попихаться в толстуху? Э-э, нет. Мне просто это нравиться. Когда-то я вытворял и не такие штучки. Это мое. Это я умею делать лучше всех. Я профи – и это ничем не стереть. Это доставляет мне большущее моральное удовлетворение. Это заставляет жить и не отчаиваться. Когда-нибудь, вновь наработав навыки, приобретя форму, я сбегу. Лишь бы не усохнуть в этом гадюшнике. А сейчас небольшая тренировка мне не помешает».

Истекло минут двадцать, никто не появился. Роберт вернулся, прошмыгнул в комнатушку со шкафами, наполненными проводами, реле и другой разной электроникой, и стал рассматривать карты-схемы, висевшие на стене. Быстро определив, какую пару предохранителей надо закоротить, чтобы выключить две нужные ему линии телекамер, он подобрал с пола один из валявшихся проводков и шагнул к нужному ему шкафу. Искр не было, лишь слабый, пахнущий паленой пластмассой дымок. Теперь можно уходить, конечно, предварительно затерев отпечатки и закрыв за собой дверь, чтобы лампочка на пульте погасла. Слабоватые у них тут системы охраны. Вся электроника в колонии безбожно устарела. Еще ни один из заключенных за восемь лет существования колонии отсюда не бежал, не было никаких бунтов, даже намеков на восстание, и поэтому новых финансовых вложений на безопасность никто не планировал.

Боб спокойно вернулся к себе в комнату. Отобрав у Майка, который по-прежнему что-то подвывал, початую бутыль со мхатом, он, отхлебнув из горла еще насколько глотков для храбрости, вернул негру бутылку и направился к поварихе.

Жилище Наташи располагалось на другом уровне, но в этом же Западном секторе, и Роберт, поднявшись по широкой винтовой лестнице наверх, подошел к ее двери. Он прислушался и сквозь пластик уловил слабый музыкальный ритм. Постучал осторожно, пытаясь не привлекать внимание, но женщина будто стояла у двери, ожидая именно этого стука. Она открыла сразу, и Руг прошмыгнул в комнату.

– А я думаю, кто это скребется в двери мои, – съязвила Наташа. – Давай проходи, дорогой, присаживайся за стол.

В помещении было душно, сильно пахло сладковато-приторными пряными духами и также другой косметикой и парфюмерией. Роберт ничего хорошего в этой смеси запахов не нашел, но все лучше, чем вонь Майковских фекалий. Хотя он сразу почувствовал и то, что воздух тут более насыщен кислородом, чем снаружи, даже легкие возрадовались. Тут наверняка где-то укрывался и бесшумно работал очиститель, возможно даже и с обеззараживателем. Комната была погружена в полумрак, лишь одинокий светильник, стоящий на тумбе у стены перед зеркалом, нежно излучал красноватый свет, да еще немного света давал небольшой телевизор в углу, на экране которого транслировалась какая-то музыкальная программа. Наташа, облаченная в махровый розовый с белыми квадратами халат, убавила звук телевизора и, подойдя к кровати, уселась перед журнальным столиком. Влажные волосы были распущены, казалось, что женщина только что приняла душ. У вольнонаемных в жилищах предусмотрены отдельная ванная комната и туалет. Ругу пришлось сесть рядом с ней на кровать, потому как стул у столика предусмотрен не был.

– Давай немного выпьем, ты сильно напряжен. – Наташа медленно провела ладонью по его спине, наблюдая за реакцией «изголодавшегося» мужчины, затем откупорила фигурную бутылку настоящего «Hennessy» и налила чайного цвета напиток в два бокала. Она взяла свой фужер и, поболтав жидкость, понюхала. – Попробуй, этот коньяк идеален. А запах? Этот запах… – Девушка с блаженным видом закатила глаза

На столике была выложена еда, но не ужин, лишь легкая закуска. Тут стояли тарелочки с тонко нарезанными ломтиками лимона, белого хлеба, копченой колбасы, красной рыбы. Была баночка черной икры. Ваза с фруктами. Это «закусить» Боб давненько не видывал, не говоря уже – чтобы пробовать.

Они выпили, заели и вновь выпили. Наташа раскраснелась и стала навязчиво поглаживать Роберта по ноге. Поварихе явно не хотелось просто общаться, она решила не медлить и сразу взять быка за рога. Девушка ловко одной рукой развязала пояс и распахнула свой халат, под которым ничего из одежды не наблюдалось.