Тигр на свалке - Дмитрий Шубин

Накрапывал дождь. Сквозил ветер. Небольшая пристань была хорошо освещена. Яркая рекламная вывеска мигала названием клуба.

– «Аврора» уже под водой, – сказал Колян. – Подождем батискаф?

– Может, акваланг? – спросил Куба.

Длинный отрицательно покачал головой.

– Я еще не настолько пьян, – ответил он.

По желанию клиента можно было, заплатив, взять тут же на пирсе костюм с аквалангом и с подогревом на прокат и самому добраться на судно (предварительно подписав пару бумаг, дающих хозяевам заведения юридическую безопасность на все случаи).

– Слушай, Длинный, – сказала Жанна. – Может, посетим другой клуб? Сюда, говорят, вход стоит дороже моей жизни.

– Жан, ты только намекни, – Колян улыбнулся, – и я дам тебе побольше, чем четыре билета в «Аврору».

– Я не продаюсь, – девушка дружески похлопала Длинного по спине. – Другое дело – завоевать.

– Буду стараться. А если честно, то у меня в «Авроре» назначена встреча с одним из клиентов. Хороший мужик, много денег платит.

На пристань, выплыв из-под воды, заехал по тросу полый шар с иллюминаторами. Овальная дверь открылась, и парень в бушлате с виднеющимися на груди полосками тельняшки, в бескозырке выглянул изнутри и произнес:

– Ну что, поехали, молодежь?

– Народу много собралось? – спросил Куба.

– Почти на дне, – коротко откликнулся «лифтер».

– Не поняла… Что на дне? – переспросила Жанна.

– Да много, говорю, народу. Как обычно, забито под завязку, – ответил хозяин батискафа и, повернувшись, указал рукой на середину реки. – Скоро встанем на дно, думаю, до утра всплыть не удастся. Выходные все-таки на носу. Короче, если едите, то с каждого по десять уе за перевозку.

Колян залез рукой в карман и, вытащив перевязанную резинкой пачечку международных, но иностранных для Российского округа кредиток, рассчитался. Все забрались внутрь и уселись на мягкие сиденья, которые полукругом выпирали из обшивки. Шар был расчитан на шестерых, включая «лифтера», человек. Хозяин батискафа задраил дверцу и нажатием кнопки привел аппарат в действие. Шар стал двигаться вперед, постепенно погружаясь. Вода была мутная, поэтому в иллюминаторы созерцать было нечего, однако шлюз сильно освещался, и с расстояния в несколько метров его можно было наблюдать. Когда батискаф заехал в полость в борту крейсера, прямо из борта пополз щит, который начал отделять круглый лифт от реки. Когда часть обшивки встала на свое место, вода с характерным звуком бурления стала быстро удаляться из шлюзовой камеры. Через пару минут овальная внутренняя дверь шлюза отъехала в сторону и «лифтер» выпустил новую партию клиентов из шара. Сразу ударил в нос удушливый, наполненный всеми видами ароматов запах, а на уши принялись давить ритмичные глухие удары, отзвуки музыки, от которых, казалось, судно покачивается. Где-то там, в трюме, шла дискотека. Ребята вступили на красный ворсистый ковер небольшого холла,

и мужчина в белом парадном кителе и в морской фуражке махом руки пригласил подойти к нему. Он располагался за стойкой. Спросил:

– Отдельную каюту? Или предпочитаете зал с баром?

– Каюту на четверых, в зал сходим, когда примем соответствующую дозу. Успеем еще ногами подергать. – Колян взглянул на спутников, но те молчали и лишь Семя кивнул, показывая этим жестом свое согласие.

– Каюта по двести уе с лица. – «Привратник» любезно заулыбался, а когда Длинный рассчитался, его улыбка стала еще шире.

– Каюта семнадцать бэ, официант подойдет через пять минут. – Парень ударил в настольный колокольчик и появился матрос, который и препроводил всю компанию к месту проведения вечеринки.

Каюта походила на купе вагона, только со снятыми верхними полками и немного просторнее. Однако столик был пошире и подлиннее, сиденья – из настоящей кожи со спинками. Все остальное пространство было покрыто пестрой материей с вставками из лакированной древесины. С одной стороны в борту – круглый иллюминатор с непроглядной мутной водой за стеклом, с другой – овальная дверь с колесом, которым можно было замуроваться от всех и вся. Красный продолговатым фонарь высвечивал надпись «Exit». С боку столешницы выделялась пунцовая кнопка для вызова обслуживающего персонала, который, как и предвещал «привратник» в морской парадной форме, появился сам через пять минут. Колян заказал шашлык и острый, но холодящий томатный соус к нему. Пару порций хинкали, хачапури вместо хлеба, салат из свежих овощей, маринованные огурчики. Из зелени – кинзу, укроп и петрушку. Пару бутылок красного терпкого вина «Мукузани» и триста грамм анисовой водки «Свобода глотки».

– Для начала хватит, потом посмотрим, – констатировал Колян, обозрев блюда, когда официант уже доставил заказ.

Вино пили Жанна и Семя. Водку – Колян с Кубой. Выпили, закусили и тут в дверь постучали.

– Открыто! – крикнул Длинный и в каюту вошел солидно одетый мужчина. Строгий темно-серый костюм, белоснежная сорочка, бабочка, лакированные туфли. Лицо худое, темные глаза, прямой нос, черные короткие волосы зачесаны вбок. «Богатый мэн», как подумалось сразу Жанне, широко улыбался. Запах дорогой туалетной воды рассеялся по каюте.

– Федор Петрович… – Колян привстал и протянул руку для приветствия. После того, как все поздоровались и вновь прибывший узнал, что девушку зовут Жанна, он присел за стол и сразу стал наливать в рюмки и в бокалы. Выпили разом и принялись пережевывать сальные кусочки мяса. Федор Петрович вызвал официанта и сделал такой заказ, что столешницы не хватило. Он вел себя так, как будто пребывал тут своим парнем, хотя по возрасту наверняка был лет на десять, а то и на все пятнадцать старше самого возрастного в этой компании Длинного. Впрочем, выглядел моложаво. Он по-свойски расположился на сидении, легко дружески вписался в разговор и, когда пришло время анекдотов и шуток, хохотал вместе со всеми.

Тяга к танцам наступила часа через полтора, и на призыв Федора Петровича все дружно ринулись в коридор на звук долбящей музыки. Спустились по трапу, прошли по прямой между каютами, спустились еще и, преодолев очередной коридор, вышли «к народу». Жанна была в первый раз в этом заведении, но после выпитого спиртного зал показался ей уютным, несмотря на то, что голые металлические борта с множеством клепок могли запросто испортить эстетическое восприятие какой-нибудь утонченной натуры. Бездна прожекторов крутилась, посылая пляшущие лучи на плотную толпу танцующих. По бокам виднелись две барные стойки. Диджей скрывался за штурвальным колесом на постаменте. Полуголые девушки в бескозырках выгибались, не отпуская из рук вертикальные шесты.