Тигр на свалке - Дмитрий Шубин

Наташа была крупной женщиной. Голубые глаза, каштановые волосы, сложенные на затылке в модный ныне узел «Птичье гнездо». Небольшой нос, но пухлые губы и толстоватые лоснящиеся щеки. Лицо ее обычно закрывала марлевая повязка, но, заметив, что вошел Боб, Наташа сняла ее, видимо не боясь подхватить заразу, и хитро посмотрела на Роберта. Дородная женщина не страдала отсутствием аппетита и ела так много, что прилично раздалась вширь, особенно выпирали, поддерживаемые бюстгальтером, огромные груди. Она стояла за раздаточной стойкой с половником в руке. Белый халат впереди закрывал цветастый домашний фартук.

В столовой несколько запоздавших заключенных доедали свои весовые пайки. Руг, взяв разнос и получив положенную порцию пищи, сел за столик. Он с трудом переживал кусок чего-то, похожего на мясо, съел желтоватый клястер, называемый пюре, салат из невиданных растений и все это запил чуть сладковатым, с крахмальным привкусом, киселем. Потом подождал, пока в столовой никого кроме Наташи не останется и подошел к женщине.

– Майк не в себе, – сказал он. – Умирает старик. Просил бутылку мхата.

– Что-то ты, Боб, совсем на меня внимания не обращаешь, – Наташа взялась ладонями за низ своих полных грудей и приподняла их, делая вид, будто поправляет костяные вставки лифчика. – Хоть бы заметил, что я тебе пайку всегда побольше накладываю.

В колонии все знали, что Наташа время от времени спит с заключенными, притом никто ее не заставляет это делать. Она сама выбирала себе мужика и, прожив с ним пару-тройку недель, меняла партнера. В основном это были новички. Женщине не нужны загибающиеся от болезней мужики. Парни частенько делали ей комплементы, пытаясь закадрить деваху. Однако это редко срабатывало, у поварихи были свои, странные правила выбора. Боб, хоть и изрядно похудел, но за полгода пока не поймал ни одной хвори. Это Наташу привлекало.

– Так что передать Майку? – казалось, что Руг игнорировал намек.

Наташа удивилась, но все же наклонилась под раздаточный стол и достала оттуда пластиковую полуторалитровую бутыль с мутноватой жидкостью. Она протянула мхат Роберту, но когда тот попытался взять его, отдернула руку и тихо произнесла:

– Передай Майку, что примерно через три часа, после вечерней поверки, в моей комнате будет настоящий коньяк. Да и закуска будет инопланетная. Он, конечно, прийти не сможет, ноги его уже не держат. А вот ты… Придешь? – Девушка, похоже, ждала только утвердительного ответа и не торопилась отдавать мхат.

– Да, – выдавил из себя Боб и, вырвав бутыль, ретировался.

Через два часа в спортзале собрались заключенные так называемого Западного сектора. Большей своей частью дряхлые, стонущие, кашляющие и хрипящие. После переклички, которую проводил дежурный сержант охраны, после выяснения того, кто умер, а кто болен настолько, что не может передвигаться самостоятельно, все замерли в ожидание последнего штриха. Минут через пять появился Главный надсмотрщик Дорс в сопровождении католического и православного священников. Эта троица обходила сектора по очереди. Люди от бога один за другим прочли молитвы, отпустив оптом грехи, наработанные за день заключенными, и слово взял Дорс. Он, как всегда, пожелал всем подохнуть этой ночью, и на этом вечерняя поверка закончилась. Все разошлись. Многие по комнатам, кто-то – перекурить, кто-то пошел в библиотеку, где в читальном зале находился никогда не выключавшийся телевизор. На Марс транслировались два канала, оба международные – Совета правительств округов. Один назывался «Культура» – бестолковая, но нужная программа, вторая, более разнообразная, – «CNN».

Руг немного посмотрел в библиотеке какой-то дешевый черно-белый боевик и ближе к одиннадцати часам вечера ушел в свою комнату. Майк, уже изрядно надравшись мхата, лежа распевал какую-то древнюю негритянскую песнь о произволе рабовладельцев. Он слабо раскрывал рот, выставляя желтые полугнилые зубы. В помещении сильно пахло человеческими фекалиями, и Роберт подумал, что, похоже, Джонсону и вправду конец. Но не это его встревожило, а то, что теперь этот парень даже не сможет сам добираться до унитаза, расположенного в углу. Убирать же за старым негром совершенно не улыбалось.

«Черт с ним, – подумал Боб и прикурил сигарету. – Несколько дней переживу, а там все дерьмо уберут вместе с Майком».

Он приблизился к Джонсону, взял из его ослабевших рук початую бутыль, припал к горлышку и сделал несколько больших глотков. Горло, а потом и желудок приятно обожгло. Голова чуть закружилась, и Руг подошел к большому, во весь рост, зеркалу, висящему на стене у входа. Высокий, худой, но жилистый парень. Прямой нос, немного выдающиеся скулы, черные, с проседью на висках, короткие волосы и карие глаза. Потертый рабочий коричневый комбинезон, массивные высокие ботинки из грубой кожи.

«Ну, чем я плох, – мелькнула мысль. – Побриться только не помешало бы. Пожалуй, я сегодня и вправду обслужу толстушку Наташу. Сама нарывается. Тем более, завтра воскресенье и в шахту переться не надо. Мне тридцать два, и жизнь продолжается».

Спиртное немного добавило оптимизма, и единственное, что сильно волновало в предстоящей встрече с поварихой, это разговоры о новом хахаре Наташи, которые уже завтра потекут по колонии. Ох, как он не любил, когда о нем говорили. Руг был профессионалом и всегда старался оставаться в тени, сказывались наработанные навыки. Надо пробраться к ней в комнату скрытно для всех, минуя камеры слежения и любопытные глаза остальных заключенных. Хорошо хоть у вольных в жилищах нет телекамер.

У Боба стал созревать план незаметного свидания, тем более что и сама повариха не очень-то распространялась о своих партнерах. К добру это. Тайные свидания, интрига, что-то кольнуло в мозгу Роберта, что-то забытое, что-то стертое из памяти. Но это, исчезнувшее из воспоминаний, дало Ругу странный подъем настроения. На Боба нахлынули те чувства, что никогда ничем не затереть, кроме как смертью, и он блаженно закатил глаза. Пора.

Глава 3. «Аврора-дэнс».

Когда все выбрались из машины, корабль уже скрылся под поверхностью, торчали лишь какие-то шпили, да трубы, которые могли вынуждено удлиняться и из которых выплывал слабый дымок. Трассы огней, что на поверхности, что под водой, очерчивали судно, показывая его местоположение на середине русла Невы. Вся изюминка клуба «Аврора-дэнс» состояла в том, что корабль, в чреве которого и находился клуб, периодически тонул и всплывал. Это зависело от количества людей, находившихся на судне. Обычно под ночь посетители забивали каюты – отдельные кабинки, да танцевальный трюм – машинное отделение, из которого уже давно удалили все механизмы, и корабль начинал погружаться под весом клиентов. Когда же гости (обычно под утро) начинали покидать это увеселительное заведение, корабль потихоньку всплывал. Шаткий баланс был специально предусмотрен ради оригинальности клуба. Когда «Аврора» находилась в надводном положении, то на судно людей возили на катере, когда оно тонуло, то доставляли на шарообразном лифте, похожем на батискаф, который проникал в нутро корабля через специально изготовленный шлюз.