Ярость рвет цепи - Романовский Александр

Чтобы оттянуть конец, человечеству пришлось скучиться в мегаполисах и законсервировать себя под куполами. Последние изготовлялись по стандартному проекту – из тысяч квадратных метров особого стекла и титановой арматуры. Побег к звездам так и остался уделом “космических опер”. Правительства большинства государств лоббировались финансовыми корпорациями, считавшими, что космические исследования не слишком рентабельны. Как ни странно, падение Советского Союза навсегда перечеркнуло надежду человечества на прыжок к другим мирам.

Так что пришлось довольствоваться одним-единственным.

Пшеницу и другие культуры выращивали в особых гидропонических туннелях глубоко под мегаполисом. Вода поступала из артезианских скважин, но и тогда тщательно фильтровалась – чем выше по ярусам Ульев, тем тщательнее. В славном новом мире единственным способом убежать из-под постылого купола была смерть… или виртуальное пространство. Невзирая на тяжелые условия, население росло. Полиция и другие службы давно махнули на все рукой и по сути дела превратились в частную охрану – помогали только тому, кто мог за это заплатить.

Что же касается Ульев, то первоначально они задумывались как опоры для купола. Не более того. А затем какому-то умнику пришло в голову, что это было бы весьма расточительно – разместить горожан по горизонтали, вместо того, чтобы распихать по вертикали.

Поскольку для поддержания купола требовалось лишь пять опор, Ульев в мегаполисах тоже было по пять. Центральный был, соответственно, самый высокий (как раз под ним и обитало волчье племя). Остальные, чуть ниже, были расположены на юге и на севере Ульи были удалены друг от друга на несколько километров, дабы грунт (и без того укрепленный настолько, насколько это было возможно) не проседал под титанической массой.

С планетарной орбиты мегаполис походил на игральный кубик, упавший пятеркой вверх. Вся Земля казалась усыпанной такими “пятерками”. Инопланетные гости, если им вдруг что-то понадобилось бы на умирающей планете, наверное, очень удивились бы, увидев это зрелище.

Курту подумалось, что он ни разу в жизни не видел настоящего солнца, не чувствовал прикосновения его смертоносных лучей (как, впрочем, и остальные волки в стае). Что означает выражение “Какой солнечный день!”, можно было только гадать.

Разумеется, он еще щенком видел фотографии, голограммы и двухмерные фильмы, однако все это могло дать лишь приблизительное представление. Что же до стим-конструктов, то старейшина категорически запрещал ими пользоваться, так же как и подключаться к Сети непосредственно сознанием. Когда-то Курт очень этим возмущался, а потом решил, что старейшина просто-напросто не хочет, чтобы волки видели, чего их лишили безволосые. Ведь тогда их жизнь могла превратиться в настоящую пытку. Dura lex, sed lex (Закон суров, но это закон (лат.)). Но нередко Курт сомневался и в этом тоже.

Споткнувшись о древний кирпич, Курт вернулся к реальной действительности. Грезы поглотили его без предупреждения, и он сам не заметил, как прошел почти всю улицу. До границы “буферной зоны” оставался всего один квартал. Дальше тянулась так называемая “спорная территория”. Охрана Улья появлялась в тех местах не слишком часто, а Гетто начиналось немного севернее. Оба эти обстоятельства способствовали тому, что на “спорной территории” селились все, кому больше некуда было податься. Уличные банды то и дело меняли границы своих владений, устраивая кровавые разборки.

Как бы там ни было, стая тоже была своего рода бандой, и ее члены привыкли ходить по этим местам беспрепятственно. Все, кто когда-либо пытался их задевать, жестоко за это поплатились. Волки не давали друг друга в обиду, чем и славились. Следовало лишь глядеть в оба да принюхиваться в обе ноздри, вот и все.

Курт шел по тротуару вдоль череды мрачных серых фасадов. На разбитом асфальте лежали кучи разнообразного мусора – от битого стекла и до рваных контрацептивов. Мостовую то и дело перебегали длиннохвостые крысы, шнырявшие в поисках чего-либо, что сгодилось бы в пищу. Волк в который раз вознес 'хвалу Богу за то, что смог раздобыть прочные армейские ботинки. В убежище поддерживалась почти стерильная чистота и даже молочные щенки могли бегать без обуви. Поверхность же так и кишела бактериями.

Запахи также варьировались от отталкивающих до тошнотворных. Время от времени из окна или двери вдруг шибала в нос отвратительная вонь, наводившая на мысль о гниении, разложении и трупных червях. Мало того, что обитатели трущоб регулярно выясняли отношения между собой, так еще и охрана Улья нередко забывала увезти тела, оставшиеся после “дезинфекции”. Поход через эту полосу смрада был для волка настоящим испытанием – острота ощущений отчего-то не притуплялась со временем.

И все же он ощутил присутствие безволосых задолго до того, как их увидел. Они прятались на следующем перекрестке, за углом трехэтажного здания. Их было как минимум двое. Они не принимали ванну уже пару месяцев и жутко воняли дешевым спиртным. Курт понятия не имел, каким образом они узнали о его приближении: то ли у них был дозорный на одной из крыш, то ли они просто стояли тут уже несколько часов, дожидаясь, пока какой-нибудь богач выйдет из Улья на прогулку. Как одно, так и другое казалось весьма вероятным. Эти безволосые наверняка дошли до такой степени отчаяния, что отважились бы атаковать и вооруженный кортеж.

Вероятнее же всего, они ждали все равно кого в надежде разжиться хотя бы парой монет. В Улье были сотни входов и выходов, однако настоящие богачи пользовались ими очень нечасто.

Во всяком случае, нападение на волка вообще не имело смысла. Брать у членов стаи нечего, зато проблем не оберешься.

Курт оглянулся, проверяя тыл. Больше всего он опасался снайпера, который мог засесть где-нибудь на крыше или под окном верхнего этажа. Но это было маловероятно, потому что у местных подонков снайперских винтовок не было, да и откуда им было взяться. Поэтому Курт отошел от стены и, не замедляя шага, приготовился к бою. Тело напряглось, мышцы налились звериной энергией.

Когда он вышел из-за угла, оборванцы встрепенулись и уставились на незнакомца, как будто не ожидали, что кто-то может появиться. Их было трое, каждый держал в руках кусок металлической трубы. У одного за поясом торчал длинный нож, который он и извлек привычным движением.

Заметив, что незнакомец один, все трое расслабились и двинулись вперед. Двое забирали немного в стороны, третий шел прямо на Курта. Все трое поигрывали дубинками. В их движениях было что-то деловито-неспешное, как будто они не впервые проделывали эту процедуру. Курт мог только гадать, сколько трупов на их совести. Но он их убивать не собирался. Когда-то предков стаи называли “санитарами леса”, но, обретя разум, они познали Заветы.