Талискер (Последний человек из клана - 1) - Лау Миллер

- Алессандро, мы разожгли костер.

Они знали друг друга всего несколько дней, а Чаплин чувствовал себя с Уллой все более спокойно; так легко ему не было ни с одной женщиной со времени смерти Дианы. Хотя характер дочери тана нисколько не напоминал его покойную жену - Улла отличалась удивительным спокойствием и терпением, - ее общество радовало инспектора все больше. Она относилась к тому редкому типу женщин, в котором молчаливость совмещается с острым умом. Чаплин все больше и больше восхищался своей спутницей. Ее улыбка озаряла зимний лес, как маленькое солнышко.

Когда она тихонько скользнула к нему под одеяло незадолго перед рассветом, Алессандро был изумлен.

- Улла? Что ты делаешь?

Вместо ответа девушка обвила его шею руками. Чаплин сперва решил, что она ошиблась ложем, но потом она прижалась к нему, и последние сомнения улетучились, как дым.

- Нет! - Он резко сел, понимая, что ответ прозвучал слишком грубо. Улла!

Чаплин заглянул в ее бледное лицо и немедленно осознал, что она неправильно поняла его слова, решила, что отвергнута из-за своего уродства. Девушка выпуталась из одеял так неловко, будто ее ударили по лицу, и Алессандро на долю секунды показалось, что она бросится в лес. Он поспешно схватил ее за руку.

- Улла, послушай...

- Отпусти меня, - ответила она величественно. - Отпусти, или я позову на помощь Макпьялуту. Я ошиблась ложем, сеаннах. Отпусти меня.

На мгновение Чаплин почти поверил ей, потом вспомнил, как она коснулась его.

- Отпущу, если ты согласишься меня выслушать.

- Хорошо.

Чаплин медленно разжал пальцы, будто давая волю маленькой птичке. Бледный утренний свет падал на девушку, севшую на траву рядом с ним. Темные волосы отливали удивительным блеском, руки и ноги казались высеченными из мрамора. Она решительно вскинула голову, повернувшись к инспектору здоровой стороной лица.

Он почувствовал себя полным дураком - сколько раз Улла садилась так, чтобы он не видел ее шрамов. Когда б не страшная болезнь, Улла была бы на редкость красивой женщиной.

- Ты ведь не думаешь...

- Все в порядке, - перебила она. - Я знаю, что бывают мужчины, которых... не интересуют женщины.

- Значит, так ты считаешь?

- А что же еще, сеаннах?

Чаплин начинал теряться.

- Видишь ли, я просто... дал обет безбрачия. - Он почувствовал, что краснеет. - Я принял такое решение, когда умерла моя жена. Это... вроде как дань ее памяти, понимаешь? Она погибла... - Алессандро поднял взгляд, увидел, что Улла ушла, и так и не понял, слышала ли она его объяснения.

Теперь они добрались до Фер Криг, Каменных Людей, на берегу Света Небес. Двигались медленно, поскольку у Чаплина болела грудь, а Улла никак не могла оправиться от действия зелья. Каждый из путников был погружен в собственные мысли. Макпьялута догадался, что между Чаплином и Уллой что-то произошло, однако молчал.

Чаплин подошел к огню, и Макпьялута, улыбнувшись почти дружелюбно, спросил со своим обычным сарказмом:

- Ты уже понял, с какой стати старый сеаннах так верил в тебя? Я знал, что старик потихоньку сходит с ума, но...

Инспектор слишком устал, чтобы спорить с принцем.

- Если у тебя есть предложения, готов их выслушать.

Макпьялута нисколько не обиделся на такой ответ.

- Давайте хотя бы выспимся как следует. Я буду сторожить первым, а потом разбужу вас.

Он потряс Чаплина за плечо гораздо позже, чем договаривались, - в обличье орла ему не требовался длительный сон. Проснувшись, Алессандро подошел к серым валунам, слушая плеск воды. В голове стоял образ Мориаса, вручающего ему розу... Впрочем, говорил скептицизм, у старого дурня всякое действие кажется чудесным и исполненным глубокого смысла. И все же картина стояла перед глазами, и он начал размышлять, не близится ли случайно к разгадке.

- Сандро? - Из-за серого дольмена нерешительно показалась Улла. - Так тебя называют друзья?

Она вышла в пятно света от факела, который он держал в руке, и стало заметно, что на лице девушки написано волнение.

- Прости, Сандро. Я сваляла дурака.

Чаплин не знал, что сказать, поэтому промолчал.

- Как печально, что твоя жена умерла. Должно быть, ты ее очень любил... Я понимаю, близких тяжело терять. Моя Дом... по крайней мере я с ней попрощалась... Вот пришла спросить, по-прежнему ли мы друзья, и, похоже, снова тебя огорчила. - Она с улыбкой коснулась его руки своей маленькой ладошкой.

Чаплин был так тронут, что почти лишился дара речи. Он взял ее руку и поцеловал.

- Надеюсь, мы навсегда останемся друзьями, леди Улла, даже тогда, когда мое имя, быть может, станет синонимом для слова "дурак".

- Значит, ты по-прежнему не знаешь, что делать?

- Не знаю. Перед отъездом я спрашивал у Мориаса, а он вместо ответа дал мне розу.

- Какую? - заинтересовалась Улла.

- Желтую. Просто сказал, что я пойму, что делать. Что ж, он ошибся. Может, нам отправиться прямиком в...

Хрипловатый смех Уллы разнесся над водой спящего озера.

- Это я, Сандро. Я - желтая роза. Она всегда была моим символом, хотя мне казалось, что никто об этом не знает. И в саду я выращивала большой розовый куст, который для меня очень много значил...

- С самого края второй клумбы?

- Да. Выходит, он пережил пожар и битву?

Чаплин кивнул, не понимая, к чему идет дело.

- Ага. И что же это значит, по-твоему?

- То, что я могу как-то помочь или знаю что-то важное. Можно мне присесть?

- Конечно. Прости, сейчас я принесу одеяла.

Они смотрели на ночное небо, усыпанное мириадами звезд и оттого похожее на драгоценный покров, вышитый жемчугом.

- Они прекрасны... - Улла погладила камень и прислонилась к нему спиной. - Прости, Рагнальд, но я устала.

- Ты знаешь каждый из них? - спросил Чаплин, удивленный таким фамильярным отношением к фигурам воинов древности.

- Конечно. Мы учили их наизусть в детстве - Кентигерн, Уисдин, Рагнальд, Конниер и Маура, героиня всех маленьких девочек... А что это за звезда? Которая светит так ярко?

Чаплин поднял голову. И в самом деле один небесный алмаз затмевал все прочие. Он снова бросил взгляд на Уллу - та засыпала, но хотела побыть с ним подольше, - и рассказал ей историю этой звезды.

- Однажды жила принцесса, такая прекрасная, что все боги желали ее. Однако сердце красавицы оказалось холоднее льда в глубоких ущельях севера... - Голос разносился над водой так мощно, так уверенно, что казалось, будто он вот-вот коснется звезды. - ...Поэтому он поместил смертную душу Мафейнис на небо, чтобы все видели ее заносчивость. Но даже боги не остались равнодушны к ее красоте и послали дев ухаживать за ней во веки веков, и она не тускнеет с тех пор и радует взоры людей.

Несколько мгновений был слышен только тихий плеск воды на краю озера. Чаплин вздохнул и, думая, что Улла спит, вытащил из волос ленту, чтобы тоже улечься. Быть может, на восходе его посетит откровение.