Нф-100: Vita cyclus - Галуст Баксиян

240

желании объяснить являются залогом любых отношений, когда один говорит или обучает, а другой слушает или обучается.

Учитель останется непонятым, а ученик глупым, когда пер-вый проявляет пренебрежение, торопливость, непоследова-тельность, предвзятость, а второй - неуважение, небрежность, рассеянность и вседозволенность.

Тогда же, когда один желает объяснять, а другой внимать, первый всегда объяснит, а второй всегда поймет. Ведь у них, по сути, одна общая цель, но движутся они к ней противополож┐ными путями.

Особых проблем с пониманием не возникало еще и потому, что некоторые языки были общими для представителей разных национальностей. Например, некогда многонациональную Рос┐сию населяли более ста сорока разных народностей, но все они владели русским языком. На испанском языке говорили жители почти всех стран Южной Америки, а также множества других стран по всей Земле, всего около шестидесяти. Некоторые пас┐сажиры владели несколькими языками.

Таким образом, все шло гладко, сосуществовали пассажиры 'Оазиса' дружно.

Сэмюэл и Виктория жили в любви и понимании. Они всегда были там, где требовалась помощь. Их ценили и уважали на борту 'Оазиса'.

Сэмюэл и Виктория ждали ребенка, появление на свет кото-рого уже через месяц должно было осчастливить их. В ожида-нии этого чуда молодые супруги трудились как пчелки, украшая свою каюту. В этих приятных хлопотах, а также в посещениях своих соседей, у которых уже появились дети, проходили дни.

Что касается Сэмюэла, то он основную часть времени посвя┐щал общению с Анжелиной и теоретическим расчетам на осно┐вании новых данных, которые получал компьютер корабля, ис┐следуя физические свойства окружающего пространства и вре-

241

мени. Он трудился днями и ночами, используя эти данные, которые проливали свет на многие тайны, скрытые от ученых прежде, и уже известные науке сведения.

Необходимо было рассчитать, способен ли 'Оазис' преодоле┐вать миллиарды километров в секунду и более значительные рас┐стояния. Это был важнейший вопрос, от ответа на который зави┐села жизнь пассажиров корабля. Если это окажется невозмож┐ным, то для людей все лишится смысла, так как корабль не сможет долететь до искомой планеты, которая, быть может, находится в одной из других галактик. Сэмюэл надеялся и верил, что 'Оазис' может преодолевать расстояния со скоростью в тысячи и миллио┐ны раз быстрее скорости света. Однако зависело это не только от того, выдержит ли его корпус такую нагрузку, но, в равной степе┐ни, и от того, возможна ли в принципе такая скорость. Если удаст┐ся преодолеть все преграды и корабль полетит невообразимо бы┐стро, тогда у людей есть шанс попасть на планету с пригодными для жизни условиями, даже если она находится в миллионах, да┐же миллиардах световых лет от их теперешнего положения.

Как оказалось, физики и математики на корабле были, но ни один не мог помочь Сэмюэлу чем-то существенным, так как только он владел познаниями в физике элементарных частиц.

Однажды Сэмюэл собрал пассажиров в общем большом зале на первом этаже, а тех, кто нянчил в этот момент грудных ма┐лышей, попросил включить мониторы в их каютах. В эти мину┐ты 'Оазис' пролетал на небольшом по космическим меркам расстоянии от очень большой звезды. Сэмюэл предложил всем пассажирам полюбоваться этим зрелищем, и, когда все прояви┐ли бурное желание, он попросил Анжелину спроецировать изо┐бражение на экраны мониторов.

Когда все было сделано и взору пассажиров открылась кар-тина ближайшего космоса, все ахнули. Такой могущественной красоты не видел еще никто!

242

На больших экранах высветилось изображение гигантского красно-оранжевого шара. На всей его видимой поверхности на┐блюдалось разнонаправленное вихревое движение огненных масс, извержения раскаленных газов, подымающихся в виде громадных языков, выступов - так называемые протуберанцы.

Несколько минут все сидели затаив дыхание, завороженные бесподобным зрелищем. Затем у многих на глазах появились слезы. Вид этого огненного шара воскресил в памяти трагедию Земли. Родная планета людей стала такой же горячей и безжиз┐ненной, как эта звезда.

Но в следующий миг на экранах появилось изображение планеты, которая вращалась на огромном расстоянии вокруг этой звезды. Слез на глазах пассажиров уже не было, все засты┐ли, словно в немой сцене, рассматривая ярко-голубой и совсем маленький шар, по сравнению с оранжевым гигантским шаром звезды. Цвет планеты, словно цвет жизни, пробудил в сердцах пассажиров 'Оазиса' надежду, что она может быть пригодной для жизни.

Сэмюэл, словно читая мысли своих спутников, попросил Анжелину рассказать о звезде и планете, сам, конечно же, по-нимая, что жизни здесь быть не может.

Анжелина объяснила, что чудовищное излучение гигантской звезды исключает возможность наличия условий, пригодных для жизни людей. Температура на поверхности планеты состав┐ляет сотни градусов по Цельсию, и на ней нет воды. Голубой цвет, столь приятный глазу человека, обусловлен свечением углекислоты, из которой состоит атмосфера планеты.

После этого дня каждый, кому был интересен вид 'за ок-ном', просил Анжелину выводить его на экране монитора.

В такой безмятежности проходило время. Месяц спустя Сэ-мюэл и Виктория стали отцом и матерью: у них родился сын. Радость, которую им подарил ребенок, знакома каждому, кто

243

имел счастье стать родителями и кто видел своих новорожден┐ных детей, ведь их появление на свет - это величайшее счастье для человеческого сердца.

Мальчик родился здоровым. Его назвали Даниэль. Внешне он походил в равной степени и на отца, и на мать.

Первые успехи

Прошло три года. Пассажиры 'Оазиса' стали уже друг другу братьями и сестрами. За все проведенное на корабле время между людьми не возникло серьезных конфликтов. Если же за┐тевался какой-нибудь спор, то он быстро угасал, и спорщики, по-дружески обнявшись, расходились. Если кому-то требова┐лась помощь, все спешили помочь.

Таким образом, вопреки опасениям Сэмюэла и Виктории, никто не дрался за власть, она всем претила. Никто не рвался командовать и повелевать, все были равны. Численность пасса┐жиров 'Оазиса' возросла. У некоторых супружеских пар было уже по два ребенка.

Что касается Смитов, то малыш Даниэль был пока един-ственным ребенком в их семье. Этот мальчуган рос большим проказником. То нарисует что-нибудь на стене, то что-нибудь разобьет, то ударится сам. Родители не успевали следить за ним и предотвращать его шалости. Но Даниэль неизменно, как за┐правский мальчишка-разбойник, довольно улыбался и никогда не плакал. Даже тогда, когда сильно ударялся о какие-нибудь предметы, пробегая мимо них, он не проливал слезы, а лишь сильно сжимал кулачки. Славный малыш, он рос крепким и сильным. Даниэль все больше становился похож на отца и деда, но и от матери он кое-что унаследовал: нос и губы у него были в точности как у Виктории. Даниэль был своенравным ребенком, но он всегда без пререканий слушался своего отца: слово Сэмю-