«Если», 2007 № 03 - Журнал «Если»

— Нет, учитель, — сказал на это Ариэль, — хотя наш натурщик и помышляет порой о смерти, но не всерьез. Ему просто кажется, что он таким образом привлечет к себе внимание. Так и герой — придумает себе собственные похороны и полчаса спустя будет готов к новым подвигам.

— Все-таки мне трудно представить, что творится в голове у игрока, — признался Просперо.

Но сейчас он, позабыв про все тревоги, вдохновлял героя. Он живописал, как герой станет общим любимцем, если после выигрышей будет щедр — в разумных пределах и после уплаты десятины. Он живописал россыпи драгоценных камней и гениальные изысканности ювелиров. Он обещал и главный выигрыш — трон королевства, с рукой принцессы впридачу. Он предостерегал против сомнительных друзей — к удачливому игроку липнет всякая мелкая сволочь. Он рассказал кое-что про игры того мира, куда снаряжал героя — довольно опасные, кстати, с кровью, но и приносящие сказочный выигрыш. Герой слушал, кивал, улыбался.

Да, удался, удался, и улыбка излучает вселенское обаяние…

Ариэлю не нравилось лишь, что Просперо вещает, словно с трибуны — громким, хорошо поставленным голосом и чересчур красиво. Герой не дурак — улыбка-то уже взрослая, хитроватая, улыбка человека понимающего, но позволяющего старому дураку резвиться, сколько влезет.

Коммуникатор на столе пискнул известным образом. Ариэль быстренько взял его и отошел, чтобы не мешать Просперо произносить вдохновительную речь. В десяти шагах от столика он включил экран.

Диспетчер, давно знакомая дама, была сильно недовольна.

— Груз от Скриннийора Нира, — сказала она. — Договоритесь с ним как-нибудь по-хорошему! Опять две вагонетки.

— Рыба?

— Рыба. И сундучок впридачу. Она весь канал провоняла.

— Беда…

— Я понимаю, что он считает эту дрянь настоящей добычей, на то он и осьминог. Но объясните ему по-человечески…

— Объясняли, — негромко отвечал Ариэль. — Он понимает, вот ведь сундучок присылает, а это уже по-человечески. Просто он хочет и другой добычей поделиться, это для героя естественно…

— Открывайте ворота, и чтобы это было в последний раз.

— Мы попытаемся… — тут Ариэль вспомнил кое-что важное. — Стойте, не отсылайте! Мы отправляли в канцелярию поправки к контракту!

— Какие еще поправки?

— Насчет приема добычи. Мы просили блокировать всю органику. И это было, это было…

Ариэль знал, что поправки отосланы давно. По меньшей мере месяц назад. Потом стало не до них. Та десятина, которую получали, оказалась совершенно неорганическая — немного золота, немного серебра, картина Рафаэля, написанная там, где он умер в преклонном возрасте.

— Ничего не знаю, в моих документах никаких поправок нет, — мертвым голосом ответила диспетчерша. — По накладной к вам следует груз — три с половиной тонны рыбы.

— Посмотрите внимательно! Поправки уже давно внесены! — Ариэль невольно заговорил громче, чем следовало, и привлек внимание Просперо.

— Что там такое?

— Рыба, учитель.

— И что?

— Они хотят, чтобы мы открыли ворота.

— Ну, значит, откроем ворота.

— Но, учитель, ее сразу же придется закопать.

— Юрка закопает, — беззаботно распорядился Просперо. — Накинем ему к гонорару еще тысячи полторы — и нет проблемы. У него это неплохо получалось. Идем, заодно покажем нашему юному герою, что такое ворота. Сундучок он, надеюсь, прислал?

— Прислал… — Ариэль очень расстроился. Он плохо переносил дурные запахи, а сейчас предстояло тяжкое испытание.

— Пойдем, мой мальчик, — сказал Просперо герою. — Посмотришь на вагонетки, в которых доставляют добычу. При желании мы могли бы этими же вагонетками отправить Скриннийору Ниру какой-нибудь подарок. Он, может быть, ждет на другом конце канала весточки от нас.

— Используются только вагонетки? — уточнил герой.

— Нет, когда мы отправляем героя, то подается удобный бокс. Твой, кстати, уже почти подготовлен. Завтра или послезавтра оружейник доделает кирасу и шпагу. Одежда заказана, ее привезут утром. Не волнуйся, с пустыми руками мы тебя не отпустим. Для первых своих подвигов ты будешь превосходно экипирован.

Юрка не разбирался в архитектуре, он просто был смертельно обижен и зол.

Взрослый человек, спокойно поразмыслив, понял бы, что стенки, разгородившие пространство под куполом, не имело смысла доводить до самого свода. И значит, помещение, куда направились Ариэль, Просперо и юный герой, прекрасно просматривается сверху, если залезть повыше.

Юрка, наоборот, попробовал спуститься, но посмотрел вниз и охнул. В лучшем случае, если осторожно сползать и до последнего удерживаться за тросы, придется прыгать с пятиметровой высоты.

Он вышел на балкончик, охвативший купол снаружи. Возмущение разрядилось обычным для тинейджера образом — матерщина со всхлипами и обычные детские слезы.

Значит, этот недоносок отправится туда, где играют по-крупному, а Юрка годится только на то, чтобы гонять тачки с тухлой рыбой?

Он выиграет то, что должен был выиграть я! — так определил бы ситуацию негодующий Юрка, если бы мог рассуждать более связно. Но он не рассуждал, он просто чувствовал: его использовали и выбрасывают. А без него не было бы этого… нет, не козла… Юрка не мог назвать человека, который был почти точной его копией, козлом… этого чумохода!

Он будет играть по-крупному, его снабдят всем, что для этого требуется, а Юрке сунут несчастную тысячу баксов и жалкие рубли за уборку рыбы! И — пинками, пинками с территории!

И куда теперь?

Наконец-то он вспомнил про деда и бабку.

Наверняка вся городская милиция его обыскалась. Дед поднял на ноги старых афганцев. Стоит появиться в городе и заглянуть в игровой зал — тут же и повяжут. Есть другие города — но в других где-то и как-то надо жить. А у Юрки, разумеется, при себе никаких документов. И вписаться не к кому. Это у ролевиков, у автостопщиков какие-то свои тусовочные квартиры, где дают старый спальник и тарелку макарон только потому, что знают тебя по нику. А игроки — они живут в одиночку…

Нет, конечно, он классно проучил стариков. Будут знать, как запирать единственного внука. Но если внук вернется — то ему мало не покажется.

А этот козел, с него срисованный, отправится в дивный мир Великой Игры, где вместо жетонов — брюлики и золотые, как их там… во — пиастры!

«Почему он? Почему не я? Чем я хуже? Разве я не смогу точно так же размахивать шпагой? И у меня уже есть система, а у него — нет, ведь не все же вытащил из моей головы этот старый удод?!»

Примерно так рассуждая, Юрка осторожно шел по балкончику, уже потеряв ориентацию. Стемнело, он страшно боялся спускаться наобум, а подходящего места все не мог найти и нарезал уже, наверное, четвертый круг вокруг купола. Наконец он догадался: надо вернуться к дверце и открыть ее. Тогда появится хоть немного света, и можно будет сползти вниз без лишнего риска. Эту открытую дверь заметят не сразу, а только тогда, когда Юрка будет уже далеко. Где это заветное «далеко» — он сейчас не думал.