«Если», 2007 № 03 - Журнал «Если»

Нужно было на что-то решаться.

— Ну, привет, — сказал Юрка, вставая на ноги. — Поговорить надо.

Герой оказался пуглив — шарахнулся от неожиданного попутчика и выкрикнул длинную фразу на не известном Юрке языке.

— Значит, так, — начал излагать свою позицию Юрка. — Ты мне отдаешь все это, все железки, бабки, шмотки. Потому что это все мое.

Сказал — и самому понравилось, как прозвучало.

— Да, мое, — повторил он. — Потому что я человек, а ты — кукла, чучело. Манекен. И играть буду я. Вот.

Герой смотрел на незнакомца озадаченно. Казалось, до него доходит. Юрка даже немного пожалел парня — отправляешься в такой путь, и вдруг, здрасьте вам, из-за коробок вылезает твой двойник!

— Хорошо, — ответил герой. — Я тебя понял. Ты хочешь сам вступить в Большую Игру и взять выигрыш. Так?

— Так.

— Я тоже хочу.

— Это все на самом деле мое. Меня обманули, копейки какие-то сраные пообещали. Все из меня вытянули для тебя, — не совсем внятно объяснил Юрка. — Так что, значит, все это — мое.

— Я тебя понял, — задумчиво повторил герой. — Тебя обманули, но при чем тут я?

— Да ты на себя посмотри! Тебя же из меня сделали! Это все — мое! Мозги — мои, понял, нет?! — Юрка стал заводиться. — У тебя в голове мои мозги! И вообще все мое!

— Ты имеешь в виду лицо, телосложение, склад ума…

— Ну да, ну да! Это все — мое! На меня смотрели, а тебя делали! И теперь ты будешь выигрывать бешеные бабки, а я? Это я их должен выигрывать! А не ты! Тебя… тебя вообще нет!..

Герой вздохнул.

— Речь идет о праве вступить в Большую Игру. Такую, где большие ставки. И тут, как видишь, я тебя понял…

Он был спокоен, чересчур спокоен для человека, которому сообщили такие новости. Да и человек ли он? Юрка вдруг сильно в этом усомнился.

— Хорошо, — сказал герой. — Значит, предмет нашего спора — право вступить в игру. Прекрасно, сударь. Угодно ли разыграть это право в карты, в кости, в орлянку, в пальцы, в любую иную игру? Выбирай. Победитель забирает все, что тут есть: одежду, припасы, документы, — и отправляется в Лютецию-Северную добывать игрой честь и золото. Проигравший возвращается обратно.

— Я не умею в карты, — покраснев, отвечал Юрка.

— Жаль, вся Лютеция играет в «мушку» и в «тресет». Кости?

В руке у героя появились четыре кубика. Эти предметы Юрке были знакомы. И он думал, что уж играть в кости — проще некуда. Но ошибся! Герой тут же достал откуда-то листок желтой рыхлой бумаги, грифель в серебряной трубочке, начертил таблицу и, ехидно ухмыляясь, объяснил, как считают очки на самом деле. Юрка кое-что переспросил и получил кожаный стаканчик с костями. Как следует его встряхнув, он выкинул тройку, две четверки и шестерку. Герой вписал результат, взял стаканчик, встряхнул, но сразу выкидывать не стал, а задержал его в руке. Юрке даже показалось, что он пальцами прощупывает пятнышки на костяных боках.

Наверное, так оно и было: герой выкинул четверку, две пятерки и шестерку.

Юрка взялся за стаканчик, долго его тряс, потом замер. Похоже, в отношениях игрока с костями тоже была какая-то система, и герой ее уже освоил. Юрка потискал стаканчик, толстая кожа не мялась, но слегка пружинила. Пальцы уловили некое множество точек. Значило ли это, что кости полетят всякой мелочью вверх, а пятерки и шестерки окажутся на боковых гранях кубиков? Юрка еще раз встряхнул стаканчик, и выпавшие кости показали тройку, четверку, пятерку и шестерку. На очко больше, чем в первый раз.

Но герой, проделав ту же манипуляцию, выкинул две четверки, пятерку и шестерку. Вроде и немного, но обскакал.

Дальше игра складывалась точно так же: он обыгрывал Юрку то на очко, то на два и ухмылялся при этом, словно намекая — я могу и четыре шестерки выкинуть, но мне интересно подразнить тебя, сопливого. Это как-то смахивало на сложные отношения с автоматом, которого по особой схеме нужно подкармливать то одинокими жетончиками, то целым десятком.

И тут Юрка начал кое-что понимать.

Он мог бы обыграть героя запросто. В нем жила способность к созданию системы! Но эту способность изъял у него Просперо и переместил в голову героя, который, возможно, и не человек вовсе. У людей не бывает такой чистой и гладкой кожи, таких аккуратных ногтей…

Злость и обида проснулись вновь. Цифры на желтой бумаге свидетельствовали — это чучело, черепаха педальная, урод свинский, вот-вот обыграет Юрку. Большая Игра и Большой Выигрыш ухмылялись лягушачьим ртом трясущего стаканчик героя.

А в кармане Юркиных шорт лежало острое перо из крыла валькирии.

Видимо, Просперо чего-то недодумал, взращивая в герое интуицию. Получилось чувство, прекрасное для поединка, имеющего правила, но совершенно бесполезное при внезапной и безумной вспышке ярости.

Юрка не знал, откуда в нем это понимание человеческой анатомии. Он полоснул по горлу героя каким-то странным, не своим, совершенно не обдуманным движением. Но кровь хлынула, герой схватился за рану и повалился на пол, накрыв собой четыре костяных кубика.

— Сука, — сказал Юрка и сразу ощутил себя взрослым, сильным, значительным мужчиной. — Ну, кто кого тут сделал?

Смерть героя должна была вернуть в Юркину голову все украденное. Он заткнул уши, чтобы не слышать хрипов умирающего, и искал в себе признаки этого возвращения.

А впереди была Большая Игра.

— Учитель, тревога! — крикнул Ариэль. — Скорее к экрану!

— Когда мы нашли его, он валялся в овраге и был весь в крови, — быстро говорила диспетчерша. — По меньшей мере три дня не ел. Мы перекинули ему немного еды и лекарства…

Просперо в сером халате с засученными рукавами подошел, счищая на ходу с пальцев зеленый пластилин, и отодвинул Ариэля.

— Дайте связь с ним, — потребовал Просперо. — А сами ищите того, другого… Диспетчерская служба, разрази вас гром! Ни одной камеры в транспортном боксе!

— До сих пор не возникало необходимости! Это ваша ошибка! Следить нужно за воротами! Мало ли кто у вас там бродит — а нам отвечать?

— А проверять боксы после возвращения вы тоже не должны?

— Спокойнее, учитель, — попросил Ариэль. — Это ведь у них действительно впервые.

— Ну и что?

Просперо был зол на весь белый свет. Очевидно, герой должен рождаться в муках, говорил он себе, а когда он появляется на свет чересчур легко — жди неприятностей. Этот стройный мальчик-игрок возник словно по волшебству — и оказалось, что Просперо чего-то важного недодумал, недоделал героя, сам себе заморочил голову прекрасной идеей: как же, торжествующая интуиция, страшное оружие для борьбы со злодеями! А результат?