Последний (Дорога на Промидон) - Андрей Мелихов

Если бы я знал причину этой злобной хвори, то несомненно справился бы с ней. Но я ничего не понимал. Хоть застрелите, но мне было неизвестно, почему странная интерпретация зарождения жизни на земле произвела на меня такое гнетущее впечатление! Каждый раз, когда я вспоминаю об этом, то всё тело покрывается маленькими капельками пота..., а потом страх сменяется изумлением. Изумлением потому что совершать геройские поступки мне приходится не каждый день, а тогда один из них я всё - таки совершил!

Отлепив руки от своей головы, я посмотрел на Борса и увидел его перепуганные глаза. Видно его страх за мою бестолковую персону и вселил уверенность, что жить всё - таки надо.

Я почесал затылок и убедился, что функционирую. Что ж, операцию по спасению собственной жизни, можно было считать оконченной.

-Хорошо, - прохрипел я, - будем считать, что всё это правда. Тогда вопросов возникает в два раза больше.

-В три, - поправил меня Смаш.

-Это не столь важно, - продолжал я, - главное, что мы в очень глубокой яме. Выбраться будет очень сложно. Так что, Борс, мне бы не хотелось, что бы между нами оставались недосказанные фразы. Будь добр, расскажи подробней о своих свиданиях с землёй во младенчестве.

Борс потоптался на месте, соображая с чего начать, а потом сделал глубокий вдох и начал вещать:

-Собственно, у меня нет полной уверенности, в том, что это было на самом деле, но какая - то уверенность всё - таки есть, - Борс немного задумался, - я спал. Просто спал и видел отвратительный сон. Было такое ощущение, будто я находился внутри картины, написанной идиотом - абстракционистом. Я долго не мог понять, что означают все те многочисленные кляксы, которые окружали меня. Но вдруг, посреди этого неописуемого хаоса, возникла узкая дорожка, почему - то покрытая снегом. Я немного постоял, не решаясь пойти по ней, но любопытство взяло верх. Знаешь, я до сих пор помню, как противно скрипел снег под ногами! Но я все - таки шел. Внезапно, цветастый мир исчез, и я оказался в пустоте. Вот там, передо мной и пронеслись все эти странные события. Я не оговорился. Они действительно "пронеслись". Я видел, как мелькали в пустоте разноцветные огоньки, которые потом оформились в земную притягательность. Я видел, как земля превратилась в цветущую планету... Я всё это видел. Я не слышал ни единого слова из молчаливого диалога пустоты и земли, но скоро я понял, о чём они говорили...

А потом я оказался дома. Просто сидел в гостиной и попивал скин. В первую секунду мне показалось, что я и не выходил из неё никуда, но что - то заставило меня вспомнить всё до мельчайших подробностей...

Борс замолчал и уткнулся взглядом в пол. Мне же стало куда легче.

-Но почему ты мне ничего не рассказал? - спросил я.

-А я рассказал, - ответил он, - просто это был не совсем ты.

Конечно. Я и забыл, что появился здесь только недавно.

-И что я тебе сказал? - меня так и подмывало задать подобный вопрос.

-Уже точно не помню, но наверняка что - то пошлое, - усмехнулся Борс.

-Да, это на меня похоже, - рассмеялся я, - что ж, вот и вырисовывается путь, по которому надо идти. Это куда легче, чем биться головой об стену.

-Ну не знаю, - подал голос Смаш, - я до сих пор не склонен верить твоим снам, Борс. Ведь всё это можно очень просто объяснить. Твоя абстракционистская картина это весь наш цветастый мир. Пустота - ваша пресловутая нонвекторная плоскость, а все эти разговоры о проклятии - очередная шиза. Когда частенько приходится спасать этот мир, то крыша начинает ехать незаметно.

-Возможно, ты и прав, - ответил Борс, - но мне ещё никогда не снились такие реалистичные сны.

-Что касается меня, Борс, - вклинился я, - то мне кажется, что всё это похоже на правду. Дело в том, что я тоже ходил по снегу. Смею тебя заверить, это было наяву.

-Тоже мне, чудо! - воскликнул Смаш, - я по этой белой гадости хожу каждую зиму! И со мной не случается ничего невероятного.

-Смаш, мы говорим не о настоящем снеге, - мягко сказал я ему, - как меня просветил один знакомый дух, то именно так выглядит истинное знание.

Мои друзья смотрели на меня, как на сумасшедшего. Я даже смутился.

-Ну да, - сказал я, - правда, я тогда ему не поверил, а вот сейчас вижу, что так оно и есть.

-Да ну вас на фиг! - громко сказал Смаш, - ваши потусторонние штучки, когда - нибудь сведут меня с ума!

-Грани возможного постоянно расширяются, запомни это, - назидательно сказал я, - но нам сейчас придется раздвигать эти грани самим. Времени маловато.

-Меня вот только мучает один вопрос, - подал голос Борс, - если это проклятие истинно, то есть существует, то, причём тут Туман? Вернее так почему Туман?

-Я так и не понял, что ты собирался спросить, - честно признался я.

-Дубина, - ответствовал Борс, - почему уничтожение земли начинается с Тумана?

Мы переглянулись со Смашем.

-Ты думаешь, что есть разница, с какого боку подходить к этому вопросу? хихикнул Смаш.

-Не знаю, просто кидаю идею для обсуждения.

-Хватит обсуждений, - прервал этот разговор я, - что нам действительно необходимо сделать, так это выбраться отсюда.

-А, ну это очень просто, - улыбнулся Борс.

С этими словами он подошёл к двери камеры и взглянул в смотровое окошко.

-Охранник! - прокричал он, - охранник!

Через секунду за дверью послышались шаги.

-Что надо? - грубо спросила физиономия, глядевшая на нас через маленькую прорезь в двери.

-В ваших камерах не предусмотрена одна немаловажная деталь, - хмуро ответил Борс, - мне надо в туалет.

-Вот приспичило, - зашипел охранник, но всё - таки стал звенеть связкой ключей. Через несколько секунд, дверь распахнулась, и этот бедный страж оказался на полу камеры. Борс довольно потёр кулак и ехидно посмотрел в нашу сторону.

-Что сидите? - спросил он, - пошли отсюда.

Я невольно улыбнулся - всё оказалось так просто!

Не заставляя себя ждать, мы со Смашем вскочили на ноги и вскоре, наша дружная компания оказалась в тёмном тюремном коридоре. Шли по нему мы очень быстро - свобода слишком заманчиво крутила задом, так что догнать её было нашим главным желанием.

-Куда это вы направляетесь? - послышался грубый голос, когда мы пытались прошмыгнуть незамеченными через проходную, - а ну, стойте!

-Как же вы мне все надоели! - прогремел Борс, и снова направился применять грубую физическую силу. В несколько секунд, все полицейские, преградившие нам дорогу к выходу, уже держались за разные поломанные руки и ноги, так что нам ничего не оставалось, кроме как переступить через их изуродованные тела и направиться на улицу.

Там мы всё - таки перешли на лёгкий бег - грех было искушать судьбу. Уж если она позволила нам так просто вернуть себе свободу, то мы тоже не должны были ударить в грязь лицом.