Лицо врага - Ричард Фоукс

— Некоторые сказали бы, что лучше лежать в земле, чем потерять звезды.

Логнен уставился на Курта.

— Ты один из таких?

Курт поднял глаза к навесу над головой. Он знал, что высоко за ним, на настоящем небе по-прежнему горят звезды, одаривая миры своим светом — и жизнью. Где-то далеко-далеко была человеческая цивилизация, его цивилизация, а он сидел тут, отрезанный от нее. И на этот раз не по собственной воле.

Впрочем, Курт не очень скучал по человеческой цивилизации. Х’киммы жили в гораздо большей гармонии с миром, нежели люди. И для Курта это было подобно пению сирен. Однажды он уже пошел на их зов.

Лучше бегать по земле, чем лежать в ней? О да.

И все же — неужели звезды значат для него больше? Когда-то Курт отвернулся от них, предпочел бегать по земле. Но сейчас, когда его сбросили с небес в пыль, он обнаружил, что примитивная жизнь не так привлекательна, как казалось ему раньше. Он рожден в человеческой цивилизации — пусть небезупречной, но своей, — и этот неопровержимый факт не могло изменить ничто. Выстрадав второе рождение, Курт не хотел потерять то, что приобрел.

Кроме того, он не потерял звезды — их у него украли. В сердце Курта горела ненависть к реморам. Это они сбросили его с небес, а теперь могут отнять у него жизнь. Но хотя они способны уничтожить тело человека, им никогда не коснуться его сердца, в котором навеки будут жить звезды. Наверное, лишиться звезд можно только умерев, а Элликот не чувствовал себя готовым к смерти.

— Да, — ответил он старейшине. — Я один из таких.

Логнен издал звук, непохожий на внятно произнесенное слово. Переводящее устройство запросило Курта, внести ли его в базу данных? Курт отключил переводчик. Иногда научная работа только мешает.

Логнен протянул Курту ожерелье. В основном оно состояло из деревянных шариков, выкрашенных в разный цвет, и костяных бусинок, отполированных временем. Только одна бусинка отливала металлическим блеском. Гладкая и плоская, она не носила никаких признаков износа. Она была похожа на шайбу и явно сделана на станке.

Но у х’киммов нет станков. Откуда же здесь эта «шайба»?

— Что это? — спросил Элликот.

— Знак туойал. — Логнен дотронулся до такого же ожерелья у себя на груди и добавил: — Ты носи. Всегда носи.

Курт взял ожерелье и повесил на грудь — правда, без особой радости. Кассуэлы тоже дарили ему разные знаки различия. Говорили, что это почетно. Говорили, что это символ принадлежности к стае. В то время Курт охотно принимал их дары. Лишь гораздо позже он осознал, что подарки на самом деле были ножами, которые отрезали его от людей. «На этот раз все будет иначе, — сказал он сам себе. — Теперь я знаю, кто я и что».

День прошел так же, как все предыдущие. Логнен неподвижно сидел под общей крышей, а перед ним разворачивалась жизнь деревушки. Курт наблюдал за ней, умножая знания о нравах и обычаях х’киммов. Когда Логнен не улаживал спор между парой деревенских ребятишек или не давал оценку сделанному кем-либо предмету, они с Куртом разговаривали о х’киммах и о людях, о джунглях и о погоде, об укладе деревенской жизни. Но о туойал они больше не говорили.

После полудня к ним ненадолго присоединилась Джули. Старейшина относился к девушке с безукоризненной вежливостью, но Курт улавливал в его речи настороженность, которую относил на счет нелюбви х’киммов к тому, что люди слишком полагались на помощь механизмов. Джули, как и остальные потерпевшие крушение, в беседах с х’киммами постоянно пользовалась переводящим устройством. Возможно, переводчик помогал преодолеть языковой барьер, однако не убирал его полностью, и сам Курт старался обходиться без него. Вероятно, поэтому х’киммы предпочитали беседовать с ним, а не с ней.

Впрочем, Курт подозревал, что на их выбор влияет не только легкость в общении. Так же как представители многих примитивных культур, х’киммы ожидали, что другие социальные структуры будут похожими на их собственные. У них создалось впечатление, что главным среди людей является Курт. Сам он не претендовал на эту роль, и уж конечно, его коллеги тоже не очень хотели видеть его своим лидером, особенно Локхарт и Берк.

Переговариваться с туземцами было, несомненно, проще и удобнее кому-то одному. Ясность общения являлась лучшей гарантией хорошего отношения х’киммов к людям. Пока их жизнь зависела от доброго расположения аборигенов, людям приходилось подыгрывать. После того как люди и х’киммы добьются большего взаимопонимания, придет время распрощаться с легендой о главенстве Курта.

Тем не менее ему не хотелось взваливать на себя все бремя забот по налаживанию взаимопонимания между людьми и х’киммами. Джули интересовала структура стаи, и похоже, она собиралась расспросить об этом как Курта, так и Логнена. Старейшина отнесся к девушке с большим, чем обычно, терпением и даже ответил на некоторые вопросы, которые Джули, в соответствии с местным этикетом, попыталась задать через Курта.

— Любопытная, как щенок, — заметил старейшина, когда Джули ушла, чтобы порасспрашивать других х’киммов. — Она твоя самка, да?

— Она моя самка — нет.

— Но есть интерес, да?

— Да, — признался Курт, и Логнен удовлетворенно тявкнул.

— Когда-то я был таким же молодым, как ты, друг Куртэлликот, — доверительно сказал старейшина. — Эта самка будет лучше, если ты заведешь с ней щенков.

— Мы, люди, отличаемся от х’киммов.

— Вы чувствуете землю под ногами, так? У вас чешется под мехом, хотя у вас его мало, так? Вы дышите воздухом, вас мочит дождь и обжигает солнце, вы можете порезаться ножом и пойдет кровь, вы любите своих женщин и делаете щенков, все это так?

— Все так, — согласился Курт.

— Вы не так уж сильно от нас отличаетесь, — подвел итог Логнен. — Забавные на вид и голые, но не слишком другие. Я думаю, вам надо сделать с Джулианатиндал щенков.

— А я думаю, что нам надо поговорить о чем-нибудь другом.

Логнен тявкнул.

— Нет, не слишком другие… Я вижу, Ахзт вернулся с хорошей добычей.

Курт заметил на плече подходящего Ахзта связку насекомых и не счел его добычу такой уж «хорошей». От догадки, какой будет новая тема беседы, Элликота едва не стошнило.

— Могу я предложить тебе тему для разговора, друг Логнен? — Старейшина потряс головой, и Курт решил воспользоваться благодушным настроением Логнена и попытаться выяснить, каким видят х’киммы свое место на Чугене. — Я размышлял над тем, о чем мы говорили раньше, и хотел бы задать тебе вопрос. Я прошу ответить со всей честностью.

Логнен продолжал смотреть на х’кимма, нанизывающего на вертел три личинки длиной со ступню ноги, однако его отношение к собеседнику изменилось. Курту показалось, что старик насторожился. Нет, похоже, его не застать врасплох.