Лицо врага - Ричард Фоукс

Откуда у нее эти сведения? Не иначе наслушалась сказок аборигенов в сбивчивых переводах Джули. А ведь Раф считал, что у Локхарт достаточно здравого смысла, чтобы не верить в эту чушь! Хищники! Призраки, вампиры и вурдалаки! Они созданы лишь игрой воображения и темнотой — на всех планетах местные жители обожают пощекотать друг другу нервы перед сном, уютно расположившись возле костра. Раф не принадлежал к разряду людей, которые боятся детских страшилок. Опыт научил его, что настоящая экология редко совпадает с представлениями о ней туземцев. Пока в этом отношении Чуген IV ничем не отличался от других планет. Раф непременно должен был увидеть шкуру, шерсть или хоть какие-нибудь останки достаточно большого существа, способного причинить вред здоровому человеку, — даже если предположить, что местные звери захотят закусить существом из другого мира.

С дневным пайком на плече и верной кобурой за поясом к экологам присоединился Шанхольц.

— Гав-гав! — сказал Раф. — Славный малый, добрый пастырь.

— А вы станьте примерными овечками, и все будет отлично, — ответил ему Шанхольц с усмешкой, которая напомнила Рафу о том, что предки овчарок были волками.

За выполнение задания отвечал лейтенант Мостел. Именно он должен был привести шаттлы на планету, а потом забрать ученых назад. Увы, этот замечательный план сгинул, как и сам лейтенант, и сержант Шанхольц оказался предоставлен сам себе.

Ему совсем не хотелось возиться с избалованными учеными. В обществе интеллектуалов Шанхольц чувствовал себя не в своей тарелке: ему казалось, будто они знают гораздо больше него, даже когда говорят, что не понимают происходящего. Шанхольц всегда старался избегать того, что было ему не по душе. Но он не мог бросить гражданских — хотя бы потому, что идти было некуда. Кроме того, он понимал, что́ ему грозит за то, что он бросил ученых, — если, конечно, он сумеет выжить и вернуться в Лигу.

Ему не нравилось все. Не нравилась планета, не нравились аборигены, не нравились ученые… Особенно же ему не нравилось то, что приходилось думать. Для этого существуют офицеры! Самым мудрым поступком в жизни Шанхольца было поступление в армию, где за него думали другие. Какое свинство со стороны лейтенанта!

Ни начальства, ни приказов. И некого даже винить за то, что они угодили в эту заваруху…

Наверное, поэтому Шанхольц согласился выполнять приказы Локхарт: она отдавала их, как настоящий офицер, и хотя была всего лишь специалистом по материально-техническому снабжению, где-то же она научилась командовать.

Оставалось лишь позаботиться о том, чтобы задание было выполнено, хотя от Шанхольца зависело очень немного. Пока он решил держаться в тени, как можно лучше приспособиться к местным условиям и ждать.

Обязанности его были несложные: сопровождать двух умников, которые собирались исследовать деревья, заглядывать под бревна и пытаться подружиться с жучками. Зато у него будет возможность полюбоваться стройными ножками Джилл, а заодно наладить отношения с Берком — не исключено, что его нелюбовь к Лиге просто модная поза. Во всем остальном Берк — неплохой парень.

Покачивая бедрами, Зандовски направилась в чащу. Шанхольц пошел за ней, радостно ухмыляясь. Да, бывают задания куда неприятнее.

Логнен не мог двигаться так же бесшумно, как другие х’киммы. В джунглях его выдавал если не скрип суставов, то позвякивание многочисленных ожерелий. Впрочем, Логнену не было нужды красться по кустам, как другим членам стаи: он давно уже не охотился. Как старейшего, его всем обеспечивали и окружали почетом только за то, что он дожил до седин. Впрочем, у него хватило ловкости незаметно подобраться к погруженному в раздумья человеку. Курт не подозревал о присутствии старейшины, пока тот не заговорил.

— Ты видишь звезды днем, друг Куртэлликот?

— Мысленно.

Покивав, Логнен прокашлял:

— Я так и сказал остальным. Ты туойал.

За время, проведенное в деревушке, Курт составил довольно обширный словарь, и все же этот запас не был — да и не мог быть — полным. Курт с удивлением обнаружил, что последнее слово старейшины хотя и было занесено в базу данных, но оставалось без перевода. Им воспользовались в первый вечер, когда людей представляли старейшине, и с тех пор слово ни разу никем не произносилось. Джули снабдила его комментарием насчет того, что оно выражает почтение и несет метафорический смысл.

— Туойал, — произнес Курт с вопросительной интонацией. — Что это?

Логнен удивленно тявкнул.

— Истинный туойал. Другие не верят, что ты туойал. Они поверят. Они хотели, чтобы ты пришел. Они скажут на сборе.

На сборе? Произнося это слово, Лонген опустил морду и веки — так х’киммы обычно говорили о чем-либо священном.

— Я не понимаю, друг Логнен, — признался Курт. — Что за сбор? Кто хочет, чтобы я пришел?

— Все хочет. Я знаю.

— Все? Кто все? Откуда ты знаешь?

Старейшина прорычал:

— Твои слова недостойны щенка. От этого другие подумают, что ты не туойал. Они ошибаются. Зачем ты делаешь, чтобы они были правы? Мы пойдем, — заявил Логнен так, как будто все уже было давно решено. — Ты будешь говорить.

— Когда?

— Я отвечу, но это последний вопрос. Мы пойдем, когда созовут. — Логнен улыбнулся, обнажив зубы, и от его серьезности не осталось и следа. — Я буду рад слышать, как говоришь, друг Куртэлликот. Для х’киммов это будет великий день.

Старейшина направился к своему месту. Там он свернулся калачиком поближе к огню и жестом подозвал к себе Курта. Элликот подошел и сел рядом.

— Но давай поговорим о другом, — предложил абориген. — Я видел, как твои глаза искали звезды. У них есть для тебя слова?

Как Курту хотелось, чтобы это было именно так. Особенно, чтобы эти слова были о помощи, которая уже в пути. К сожалению, скорее всего вместо гула спасательных шаттлов они услышат рев машин реморов. Однако Курт не мог признаться в этом Логнену. Несмотря на опасения некоторых коллег, ничто из увиденного не заставило Курта подумать, что х’киммам известно о реморах. И он не собирался просвещать их на этот счет. Пусть об их судьбе туземцам поведает кто-то другой.

— Есть ли у них для меня слова? — Курт покачал головой. — Очень давно, когда я путешествовал между звездами, я разговаривал с другими, кто тоже путешествовал. Но теперь я здесь и не обращаюсь к звездам.

— Да, грустно. — Долгое время они сидели молча. Затем внимание Логнена привлекли молодые х’киммы, украдкой пробирающиеся на деревенскую площадь. Лицо старика тронула улыбка. — Но остается стая. Это правда, друг Куртэлликот. Во многом ваш народ похож на наш. Пусть ваше прошлое живет на звездах, сами вы на земле. Для некоторых этого достаточно. Разве не лучше бегать по земле, чем лежать в ней?