Психоисторический кризис - Дональд Кингсбери

— На моей планете твои слова считались бы оскорблением, — процедил Эрон ледяным тоном, каким его отец обычно отваживал нахальных клиентов.

— А на моей меня сочли бы болтуном. Но нам нужно договориться наедине — речь ведь идет о твоих и моих проблемах! Я решил сыграть в игру, которую предлагает твой наставник. Не знаю, что он задумал, и думаю, что никогда и не узнаю, так что и спрашивать не буду. Тебе нужно улучшить пам — ты сам мне много раз говорил об этом. Капор хочет помочь тебе и просит меня это сделать. И тут есть две проблемы — для тебя.

Первое: Капор слишком настаивает — что подозрительно. Может быть, он и в самом деле считает, что ты в этом нуждаешься, а может, у него есть какие-то тайные мотивы. В этом ты сам должен разобраться. Если хочешь знать мое мнение — тебе это ни к чему. Говори о технологии Дальнего все, что хочешь, но я с тобой не согласен. Ты говоришь, он устарел? Ну и что? В моей коллекции древностей есть экспонат, которому не меньше ста тысяч лет, если, конечно, он не фальшивый. Считается, что это кусок кремня со старой Терры. Но фальшивый он или нет, а шкуру с кролика им снять можно!

Эрон хотел в шутку заметить, что вряд ли стоит использовать кремниевую технологию для усовершенствования его пама, но Ригон уже отвернулся. Он нашел лежащее бревно, покрытое мхом, на котором не было снега, и уселся.

— Ну и местечко! Дерево падает, а они его даже не используют. Пускай послужит для нас скамейкой. Присаживайся. — Он предостерегающе поднял руку. — Помолчи! Послушай сначала меня.

— Я слушаю.

— Так вот. Второе: Капор говорит, что у него есть выход на кого-то, кто сможет обучить меня современным методам. Думаю, это правда. Но тоже подозрительно — подумай сам. Почему бы этому эксперту не сделать все самому, не полагаясь на новичка вроде меня? Нет, тут определенно какая-то игра, просто мы не знаем ее правил! Но в целом я не против. Прежде всего я знаю свой потолок. Все умные люди знают свой потолок. Пусть научат меня, как усовершенствовать твой пам. Мне приходилось проделывать с памами самые разные вещи, даже незаконные, но заметь — я ни разу не повредил ни один мозг и не хочу, чтобы это когда-нибудь произошло! Я не дотронусь до тебя, пока не буду абсолютно уверен в том, что делаю. Ведь я рискую жизнью, своей жизнью! Если ты начнешь после этого хотя бы заикаться, то я уже мертвец! Понимаешь? Кстати, ты ведь еще можешь отказаться.

— Да, но я хочу, чтобы ты это сделал.

— Хочешь? Да ты просто молодой свихнувшийся идиот, который летит в поисках своей звезды, как мотылек на огонь. И ты ее найдешь, а она тебя поджарит, помяни мое слово! Я помогу тебе, если ты так хочешь, но запомни: если двое помогают друг другу, они вовсе не обязательно имеют общую цель. Это как если бы у меня был корпус корабля, а у тебя двигатель — мы нужны друг другу, но лететь можем совсем в разные стороны. И привести это может, увы, к большим неприятностям!

— Но мы можем успеть и туда, и сюда!

— Будем надеяться. Впрочем, не обращай на меня внимания, лучше приглядывай за своим любимым наставником. Я участвую в этом лишь постольку-поскольку. Мне нужно добиться своего, или я выхожу из игры. Но я играю не вслепую. В игре каждый ход имеет свои последствия — если ты не готов к отдаче, то лучше не стрелять вообще. И если я решу, что последствия меня не устраивают, то уйду. Тот, кто не знает о последствиях, терпит их все равно. Наивные мальчики, которые не верят в смерть, все равно умирают. Невинных поджаривают вместе с виновными. Закачай это в свой пам. Это твоя игра! И твоя голова!

— Ты сделаешь меня супергением?

Ригон вскочил с бревна и забегал вокруг как помешанный, воздев руки к небу.

— Нет, нет и нет! — заорал он. — Тысячу раз нет! Ты даже не почувствуешь, что твой пам стал лучше! Все будет, как и раньше. Просто иногда, в самые неожиданные моменты, ты будешь думать чуть-чуть быстрее, но только чуть-чуть.

— И я смогу орать так, как ты? — засмеялся Эрон.

— О Космос, да будь же ты серьезнее! Ладно, смейся, серьезным буду я! Я хочу обещать тебе кое-что. Мне наплевать, что ты думаешь о своем наставнике. Но если мне когда бы то ни было покажется, что сия маленькая операция задумана, чтобы принести тебе вред, я прыгаю отсюда ко всем чертям! И если мне придется явиться на Светлый Разум с пустыми руками, то я скажу проклятому адмиралу убираться к Господу Богу в шлюз и пусть друзья готовят черные перчатки к моим похоронам! Почему? Потому что если я испорчу что-нибудь в каком-нибудь твоем мини-микропроцессоре, то это будет иметь для тебя такие последствия, за которые я не хочу отвечать!

Эрон слушал его, лениво отрывая кусочки мха и бросая их в раскрытые треугольные рты красных цветов, которые то ли только что приползли, то ли уползали отсюда. Ветер подхватывал мох, катил его по снегу, насаживал на голые сучки деревьев. Ригон никуда не денется, это ясно — у него слишком многое поставлено на карту. Власть приятна на ощупь.

Мародер смотрел на мальчика. В его взгляде нарастало раздражение.

— Будь ты моим сыном, я бы взял плетку-пятихвостку и задал бы тебе жару!

— Я не твой сын. Я чужак. И добьюсь всего сам!

— Или подохнешь!

— Не думаю. Молодые живут вечно. Подыхают только старые пердуны вроде тебя.

XIV

ЦИТАДЕЛЬ

ГОД 14791-й

Какими размеренными представляются нам величественные хороводы планет, сопровождающие легионы галактических солнц! Каждое солнце жонглирует своим набором шаров, но внушающий благоговейный страх закон вращения не смеет нарушить никто, как будто Император Вселенной, празднуя свою коронацию, приказал небесным телам вечно делать пируэты в свою честь.

Но этот великолепный порядок не что иное, как иллюзия, созданная опытным фокусником. Наши корабли избегают приближаться к бурлящему аду звездных инкубаторов, поэтому просто некому увидеть, как молодой и неопытный жонглер отрабатывает свой номер, и ужаснуться, когда он, оступившись, роняет планету и та исчезает в неведомой бездне космоса. Мы все стремимся попасть на лучшие номера, и капитан корабля услужливо мчит нас на представления виртуозов, которые миллиарды лет совершенствовали свое звездное мастерство. Их неудачи давно уже скрылись во мраке времен.

Разве вы не замечаете, что уцелевшие шары, которыми жонглируют эти многоопытные артисты, носят на себе следы от столкновений с другими, менее удачливыми, которые просто не пережили одной из репетиций? Неужели ваши глаза так ослеплены артистическим блеском старых мастеров, что не замечают целых толп одиноких беженцев, сиротливо скитающихся по межзвездному пространству, потерянные начинающими жонглерами?