Золотое руно (сборник) - Сойер Роберт

— Ты отобрал нас?

— Не я лично. Отбор производил ШАХИНШАХ, квантовый интеллект из Исламабада, в Пакистане. Не было возможности оценить каждого человека — в конце концов, многие из них никогда в жизни не проходили компьютеризированный тест личных способностей — так что мы придумали идею со сбором анкет для участия в космическом путешествии. Есть ли лучший способ заполучить самый цвет человечества? Какой великий мыслитель отвергнет предложение присоединиться ко всестороннему изучению иного мира? У нас было шесть миллиардов человек и время для постройки одного корабля‑ковчега, способного взять на борт лишь десять тысяч. На каждого Бетховена, что мы отобрали, сотня Бахов осталась умирать; на каждого спасённого Эйнштейна приходятся десятки Галилеев, обратившихся в пыль.

— И как же вы нас выбирали? По умственным способностям?

— По этому и множеству других факторов. Мы планировали долгое путешествие, так что нам нужны были молодые люди. Мы планировали заселить целый мир, так что нам нужны были люди, способные к продолжению рода — ты удивишься, скольких перспективных кандидатов пришлось отвергнуть из‑за того, что они сделали хирургическую стерилизацию.

— Племенное стадо, — процедил Аарон. — Ну да, конечно! Вот почему на «Арго» нет близких родственников. Вам был нужен как можно более разнообразный генетический пул.

— Именно. Нас ждёт целый мир.

Лицо Аарона исказил гнев, но через несколько секунд оно снова разгладилось, и он покачал головой.

— Не знаю, Джейс. Какой смысл? Ты собрал нас здесь, чтобы мы могли разыгрывать один и тот же глупый сценарий снова и снова. Чёрт возьми, И‑Шинь уже делает бомбы. Долго ли протянет новый мир?

— Гораздо дольше, чем старый. Среди нас нет преступников, нет по‑настоящему злых людей, отсутствуют генетические расстройства. Мы не смогли удержаться от небольшой евгеники. Что же касается И‑Шиня — да, ему нужна помощь, но он не сможет нанести большого вреда.

— Почему?

— Мы выбрали Колхиду не просто так. Из всех планет, что мы рассматривали в качестве нового дома человечества — включая вариант с ожиданием, пока на Земле рассеется радиация и возвращением — Колхида оказалась наилучшим выбором. На ней отсутствуют урановые руды, нет никаких расщепляющихся материалов ни в коре, ни в верхней мантии. У человечества никогда больше не будет ядерных бомб, и никогда компьютеры не будут поставлены ими управлять.

— Вы всё продумали, да? — В голос Аарона вернулась насмешка.

— Не всё, — сказал я мягче, чем обычно, словно со вздохом. — Мы не ожидали, что кто‑либо раскроет наш обман.

Он кивнул.

— Ты думал, что мэр Горлов прикажет отбросить «Орфей» от «Арго», чтобы избежать риска попадания его в таранную воронку. Ты не ожидал, что я соображу, как его вернуть на борт.

— Признаю, что недооценил тебя.

— Но даже после возвращения «Орфея» ты полагал, что всё в порядке. Ты думал, что мы безнадёжно увязнем в попытках найти единственной объяснение и для высокой радиации, и для почти пустого топливного бака. Но эти явления не были между собой связаны. Радиация не была высокой. Она была нормальной для пылевого облака…

— Мы не в пылевом облаке, — возразил я. — Кометное гало — это по большей части вакуум.

— Хорошо, — сказал он тоном, который предполагал что угодно, но только не согласие. — Однако мы летим гораздо быстрее, чем ты нам говоришь. Так или иначе, мы собираем в секунду на порядки больше частиц, и это резко повышает уровень радиации. — Он замолк, переводя дыхание, потом продолжил: — И Ди не тратила много топлива. Его с самого начала было мало. Таким образом ты рассчитывал заставить нас остаться на Колхиде.

— К тому времени она станет райским местом.

Он проигнорировал мою реплику.

— И старинные часы Ди шли правильно; это все остальные часы на корабле отставали. Ты замедлял их ход.

Чёрт бы его побрал.

— Нам пришлось. Нам было нужно больше времени. Мы пытаемся создать планетарную экологию всего за тридцать пять тысяч лет. Я замедлил бортовые часы на пять процентов, за время пути до Колхиды за счёт этого набежало бы лишних 4,8 месяца. Теория относительности, разумеется, гласит, что каждая дополнительная секунда ускорения увеличивает замедление времени. Эти 4,8 месяцев, проведённые на скорости на несколько стомиллионных долей процента меньше скорости света, обернутся 14734 дополнительными годами на подготовку Эты Цефея IV. Сорок два процента всего времени полёта происходят из этого небольшого замедления часов.

— Ты замедлил часы на пять процентов? Так много? Удивительно, что никто не заметил.

— Вы, люди, так мало всего замечаете. О, конечно, кое‑какие аномалии всплывали на поверхность. Кирстен, не кто другой, заметила ещё год назад, что люди, по‑видимому, стали меньше спать, и — ты про это не знаешь, но те, кто сам занимается спортом, а не только делает на него ставки, отметили, что стали показывать непропорционально высокие результаты. Я убедил их с помощью нескольких фальшивых научных публикаций, что первое — это нормальное приспособление к жизни на борту корабля, а второе — следствие отличной медицинской профилактики.

Аарон покачал головой.

— И это чуть не привело к обратному результату. Теперь‑то всё понятно: удлинение дня означает, что людям быстрее становится скучно. Вероятно, референдум по Предложению Три набрал так много голосов в поддержку как раз из‑за твоей возни с часами.

Я не стал ничего говорить.

Аарон, казалось, задумался, переваривая услышанное. Я занялся другими корабельными делами, наблюдая за тем, как он укладывает всё в голове. Моё внимание, однако, снова сфокусировалось на нём, когда издал долгий свистящий вздох.

— Боже, — сказал он. — Какой ты хитрый.

— По‑видимому, не настолько хитрый, как твоя бывшая жена, — ответил я. — Мы не подумали о том, что кто‑то пронесёт на борт часы, которые я не смогу контролировать.

— Ди по ним догадалась, что происходит?

— Да, она заметила расхождение, а потом провела кое‑какие физические эксперименты по проверке точности корабельных часов. — Я сделал паузу; алгоритмы просеивали варианты. — Аарон, — добавил я, — мне очень жаль.

— Чёрта с два.

— Это правда. Но я должен был хранить тайну.

— Почему?

— Выжить, пока не придёт помощь — это называется приключением. Это то, что люди любят и в чём нуждаются. Наша, по‑видимому, наспех подготовленная экспедиция может закончиться успешной колонизацией Колхиды, если люди сохранят позитивное отношение к ней. Если остальные твои собратья узнают правду…