Пруд Двух Лун (Ведьмы Эйлианана - 2) - Кейт Форсит

Купальскую Ночь праздновали и в городе, хотя там в огне должен был погибнуть какой-то бедный колдун. Изабо поежилась, подумав о том, как горожане разожгут свои фонари углями костра, который только что поглотил человека. Она не понимала, как у них поднимется на это рука.

Вечером все слуги должны были где-то работать, и за право выполнять задания на улице во время пира и празднеств разгорелись нешуточные споры. У Изабо, как у одной из самых низших кухонных служанок, разумеется, вообще не было никакого выбора. От Сьюки она услышала, что ей досталось одно из самых худших дел - прислуживать на пиру за нижними столами. Беда была не только в том, что ей удалось бы лишь ухватить на бегу несколько кусочков, но и в том, что прислуживать она должна была слугам лордов, которые очень любили щипать служанок. Но было и одно, хотя и маленькое, утешение - ей предстояло находиться в нижнем зале, примыкающем к главному, в котором сидели прионнса и высшая знать. Обычно слугам удавалось сквозь щели в занавесях подглядеть, как пируют и веселятся великие лорды, хотя, если их заставали на месте преступления, им приходилось несладко.

- Может быть, ты даже сможешь поглядеть на Банри, - возбужденно сказала Сьюки. - Дорин говорила мне, ты очень печалилась, что до сих пор ее не видела.

На следующий день Сьюки подошла к ней и ласково сказала:

- Банри сейчас играет для придворных, как делает в каждые Купальские праздники. Мы все смотрим из-за занавесей, и ты, может быть, пойдешь с нами?

Изабо вспыхнула от радости, поскольку остальные девушки не часто приглашали ее в свою компанию. Сьюки повела ее, временами переходя на бег, по бесчисленным лестницам и коридорам, пока наконец они не добрались до галереи, выходящей в главный зал.

Придворные, однако, были не видны, скрытые от Изабо массой колышущихся белых чепцов и серых юбок. Сьюки взяла Изабо за руку и потащила за собой сквозь толпу, и Изабо на этот раз не оробела, а, воспользовавшись своим высоким ростом и худобой, принялась пробираться мимо бесчисленных шепчущихся и хихикающих девушек, с острыми локтями и в многочисленных нижних юбках.

Вдруг толпа затихла - и одетые в атлас и бархат придворные, и слуги, подглядывающие из-за занавесей и резных каменных ширм галереи. Первые аккорды музыки разбили тишину и полились стремительными водопадами, которые, казалось, стремились и никак не могли подобраться к какой-то немыслимой развязке. Снова и снова музыка воспаряла вверх и опускалась вниз, и по спине у Изабо побежали мурашки. Она встала на колени у стены и приникла к одной из щелочек в кладке, но все, что она смогла увидеть, это лишь перекинутые через плечо пледы придворных, несколько широких каменных ступеней и апатично вытянутую мужскую ногу, обутую в богато украшенную туфлю.

Мелодия изменилась, зазвучала ниже, ритм ускорился, а потом невидимая музыкантша начала петь. Ее голос оказался неожиданно низким, но в нем звенела такая властность, что Изабо почувствовала, как по всему ее телу пробежала дрожь.

- Моя любовь, мой бесценный, моя бесценная любовь, - пела Банри, голос ее взвивался все выше и выше, точно луговой жаворонок, пока, наконец, не достиг крещендо, да так, что у Изабо на глазах выступили неожиданные слезы. - Моя любовь, мой бесценный, моя бесценная любовь, мой лорд!

- Мой лорд! - снова и снова возносился к высокому сводчатому потолку завораживающий голос. Наконец последняя пульсирующая нота замерла, и галерея взорвалась аплодисментами. Изабо хлопала так же восторженно, как и все остальные. К ее удивлению, все вокруг бросились обнимать ее, она отвечала им тем же и присоединилась к громким крикам публики. Лакеи и служанки больше не прятались за занавесями, но выглядывали с галереи, некоторые из них даже утирали слезы, и все хлопали и топали ногами.

Наконец шум утих, укрощенный еле слышной трелью кларзаха Банри. Бархатная туфля медленно отодвинулась назад, и Ри, еле двигаясь, вышел вперед в свободной зеленой тунике, надетой поверх серых лосин. Он был худым и смуглым, с аккуратно подстриженными усами и бородой и отсутствующим, почти бессмысленным выражением лица. Он что-то пробормотал и протянул руку жене, выводя ее вперед. Но все, что Изабо смогла увидеть, были лишь тонкие белые пальцы Банри без единого кольца, сжимающие руку Ри.

Когда Банри развернулась, собираясь уйти, длинный бархатный шлейф ее платья потянулся по ступеням, кроваво-красный, точно роза. Сердце Изабо гулко бухнуло, отозвавшись резкой болью. Он цвета, что и платье Главной Искательницы Глинельды. Сжав холодные потные руки, она упала на колени.

- Рыжая, что случилась? - наклонилась над ней Сьюки. Ее толкали со всех сторон - смеющиеся и щебечущие служанки спешили вернуться к работе.

Изабо покачала головой.

- Просто голова немного кружится, вот и все, - выдавила она, потом медленно поднялась на ноги. Она оперлась на стену, чтобы прийти в себя, потом внезапно вздрогнула, инстинктивно затаив дыхание. Внизу, в стремительно пустеющем зале, одетая во все черное маленькая женщина смотрела наверх, прямо на нее. Изабо видела, какими бледными были ее глаза на темном широком лице, и как напряженно они вглядывались в галерею. Она инстинктивно юркнула обратно за занавеси.

- Это Сани, личная служанка Банри, - прошептала Сьюки.

Несмотря на то что старуха была худой и сгорбленной, точно паук, она излучала такую силу, как будто была до зубов вооруженным воином. Все такая же сосредоточенная, она стояла и смотрела на галерею, до тех пор пока стайка служанок не упорхнула за занавеси. Еще долго после того, как она ушла, ни одна из девушек не осмеливалась сдвинуться с места, хотя Изабо и не могла понять почему.

- Она просто жуткая, - прошептала Сьюки. - Мы все ее боимся. Я думаю, она просто бдительная старая служанка, но все равно стараюсь не подходить к ней близко. - Две девушки заспешили по коридору обратно. - Знаешь, она ведь спрашивала о тебе, - добавила Сьюки беззаботно.

- Спрашивала обо мне? Служанка Банри?

- Да, правда, я не знаю зачем. Она спрашивала нас с Дорин, не появилась ли во дворце новая рыжеволосая девушка, и если да, то откуда она пришла. Мы сказали, что ты здесь, но при смерти.

- Неужели это действительно правда?

- Да, мы все думали, что ты умрешь. В общем, она сказала, что даст по пенни каждой из нас, если мы придем к ней и расскажем, выжила ты или умерла, и мы сказали, что все сделаем, но, разумеется, никуда не пошли. Ни Дорин, ни я не хотим приближаться к ней слишком близко, даже за пенни. Кроме того, они с Латифой не слишком ладят, а ты ведь знаешь, какой у Латифы характер, и нам приходится мириться с этим, тогда как, если постараться, можно не попадаться на глаза Сани целую неделю или даже больше.