Времяточец: Исход - Терренс Дикс

Их спокойствие было напускным, они оба это понимали. Эта весёлая болтовня в конце концов всегда заканчивается.

– Доктор, мы отсюда выберемся? Живыми, целыми... и в собственных телах?

– Надеюсь, – грустно сказал Доктор. – Но это станет ясно лишь в последний момент. Понимаешь, на кону стоит гораздо больше, чем наши жизни, и я не могу оставить это дело не завершённым. Возможно, придётся...

– Жертвовать? – спросила Эйс.

Доктор не ответил.

Через какое-то время Эйс сказала:

– Когда этот гадёныш говорил о том, что ты кого-то любишь, или, по крайней мере, заботишься... Это был первый раз, когда он сказал правду.

Эйс зевнула и растянулась на диване.

– Надо немного поспать. Завтра утром мне нужно хорошо выглядеть, – она взглянула на Доктора, в этот раз серьёзно. Немного помолчав, она сказала: – Делай то, что нужно, Профессор. Это самое главное.

Эйс закрыла глаза и заснула.

Доктор сидел в застеленном мехом кресле и сквозь узкое окно глядел на темнеющее небо.

***

Проснувшись, Доктор обнаружил, что Эйс нет. Снотворное в еде и вине, – подумал он, – или газ под дверь. Он подбежал к двери и начал в неё колотить. В тот же миг дверь открылась. Там стоял Кригслитер, а с ним солдаты СС. На нём был надет чёрный балахон с капюшоном, ещё один такой же висел у него на руке.

– Пора идти, Доктор. Скоро уже рассвет.

– Где Эйс?

– Её готовят. Не волнуйтесь, скоро вы её увидите. Наденьте вот это, Доктор. Официальная одежда для церемонии.

Доктор не шелохнулся. Но он не сопротивлялся, когда эсэсовцы по приказу Кригслитера надевали на него балахон, заправляли его руки в широкие рукава, натягивали на его голову капюшон.

– Надеюсь, вам понравится церемония, – сказал Кригслитер, когда они двинулись вниз по лестнице. – Она, правда, как винегрет. Я сочинил её сам, склеив из самых ярких кусков тевтонской мифологии. Надеюсь, Гиммлер ценит мои старания.

– Гиммлер тоже будет?

– Мой дорогой Доктор, всё это исключительно ради него. Его и нескольких представителей верхушки СС. Лишь бы он только в обморок не упал в последний момент. Он ужасно брезглив, не переносит вид крови...

Главные двери башни были раскрыты.

– Мы собираемся во дворе, – сказал Кригслитер. – Затем колонной входим в главный вход.

Можно было подумать, что он – суетливый профессор на церемонии защиты учёной степени.

Главный двор замка служил фоном для мрачной, зловещей сцены. Вокруг стояли одетые в чёрную униформу штурмовики СС, в руках у них пылали факелы. Их жёсткий свет освещал формирующуюся во дворе зловещую процессию. Было что-то очень неприятное в двойной колонне фигур в чёрных балахонах с чёрными капюшонами, освещённой мерцающим светом. Она напоминала Доктору о старых ужасах, об испанской инквизиции, о культах чёрной магии, появившихся в Европе сотни лет назад. Особенно ужасно было видеть такое, намеренно и цинично восстановленное, в веке, когда всё это должно было быть позабыто. А самое ужасное – они собирались прикончить Эйс, принеся её в жертву своим тёмным богам.

Доктор огляделся в отчаянной попытке найти способ сбежать. Внезапно он увидел во главе процессии знакомую фигуру, которая почти затерялась в складках чёрного балахона. Пока его никто не держал, Доктор нарушил строй и подбежал к голове колонны:

– Герр рейхсфюрер!

Из-под капюшона на него блеснули очки Гиммлера.

– Герр Доктор... Вы всё-таки прибыли!

– Я решил, что вы были правы, что я должен приехать. У меня плохие новости, новости о самом Фюрере.

Кригслитер с удивительной скоростью подошёл к Доктору.

– Отойдите немедленно, Доктор, – сердито сказал он. – Как вы смеете докучать рейхсфюреру?

Гиммлер поднял руку:

– Дайте Доктору сказать.

Доктор указал на Кригслитера:

– Мне неприятно это говорить, но этому человеку доверять нельзя. Его амбиции значительно превышают ваше воображение. Он планирует устранить Фюрера и заменить его!

– Устранить Фюрера! – возмутился Гиммлер. – Заменить его? Кем?

– Вами, герр рейхсфюрер.

Гиммлер развернулся к поражённому Кригслитеру:

– Это правда?

От неожиданности Кригслитер допустил ошибку:

– Мы могли это обсуждать, как один из вариантов...

– Никогда! – решительно заявил Гиммлер. – Никогда я не пойду ни на какие действия против Фюрера. Я существую лишь для того, чтобы служить ему.

Всем было ясно, что он говорит это серьёзно.

Кригслитер был поражён. Он, естественно, полагал, что Гиммлер был таким же, как и остальные лидеры. Предложи такое Герингу или Геббельсу – они бы с рукой оторвали, – подумал Доктор. Но малыш Генрих был искренне предан Адольфу.

Он бросил взгляд на Кригслитера и мрачно подумал: «Однажды я тебя уже победил, поссорив тебя с твоими союзниками, может быть, и в этот раз получится!»

Кригслитер был сильно поражён, но быстро взял себя в руки.

– Я ошибся. Прошу прощения, герр рейхсфюрер. Я полностью подчиняюсь вашим решениям. Но могу ли я попросить о том, чтобы обсудить это дело после Церемонии? Близится рассвет, и если это благоприятное время будет упущено, вся церемония может потерять силу. Если мы хотим призвать для помощи в этой войне Древние Силы...

В глазах Гиммлера появился фанатический блеск:

– Нельзя терять момент. После церемонии мы решим этот вопрос раз и навсегда.

Доктор понял, что шансов отговорить его не было.

– Хорошо, после церемонии, – сказал он и взял Гиммлера под руку. – Пройдёмте, герр рейхсфюрер?

Процессия пошла дальше, с Гиммлером и Доктором во главе. На мгновение оторопев, Кригслитер был вынужден пойти следом.

Они зашли в храм через задний вход, и заняли места на каменных скамьях. Доктор сел рядом с Гиммлером в самом первом ряду. Фигуры в чёрных балахонах расселись, сложив руки на груди, в торжественном молчании. Свет от пылающих факелов в руках штурмовиков СС мерцал на знамёнах со свастиками, на геральдических щитах, и на ужасном, измазанном кровью алтаре.

Привели жертву.

Её одели в просторный белый балахон, руки у неё были связаны. Она смотрела прямо вперёд и двигалась как лунатик. Опоили, – подумал Доктор. Может быть, оно и лучше.

Кригслитер стоял рядом с ней возле алтаря, его искорёженное тело угадывалось даже под складками балахона. Перед ним на алтаре лежали гадкая маска козла и огромный церемониальный нож.

Церемония началась.

Доктор за ней почти не следил. Было много распевов и речитативов, Кригслитер долго бормотал молитвы, адресованные духам Древних Повелителей и странному пантеону тевтонских богов.

Доктор не сводил взгляда с узкой щели в восточной стене часовни. Когда взойдёт солнце, луч света опустится из этой щели и упадёт на алтарь. Это, наверняка, и будет моментом принесения жертвы. Выбирать момент нужно очень точно.