Реинкарнация и… - Киселев Георгий

– Не спеши, Крон, – упирался Вильсон, – Он не все исполнит. Сохрани жизнь, и я его доработаю…

– Выбросьте падаль.

Тибет, февраль 2096 года.

– Фрэнк, сейчас попробуешь работать с двумя соперниками.

– Да, сэнсэй.

– Лобсанг и Хо-Ши, пусть Фрэнк попотеет.

Два крепких ловких парня закружили вокруг чужака.

«Держись, американец, – думал Хо-Ши, – Бой учебный, но бока тебе намнем не понарошку».

Лобсанга тоже раздражал этот парень. И полгода не прошло, как Фрэнк упросил ламу взять его в монастырь, а уже во всем среди первых. Я с детства тут был лучшим учеником, а выскочка вот-вот обойдет.

Хо-Ши едва повел бровью – сигнал Лобсангу, и две живые молнии бросились к сопернику. Удары слились с победным кличем, но Фрэнк спокойно стоял на месте. Раздраженные бойцы меняли варианты атак. Ноги и руки мелькали едва заметно, словно винт самолета, но защита Фрэнка поспевала. Затем он неуловимо быстро ухватил Лобсанга за рукав и пояс и швырнул противника на Хо-Ши. Хо-Ши едва не нанес удар неожиданно налетевшему приятелю, и они свалились на татами. Фрэнк прижал ногой соперников к полу.

– Хватит, – остановил бой учитель. – Вам, – он указал на побежденных, – придется работать над скоростью. Быстрее все замечать, принимать решение и исполнять. Все быстрее. А ты, Фрэнк, можешь отдыхать.

Фрэнк покинул зал, быстро принял душ, переоделся и направился в библиотеку.

«Как велик, непознаваем человек? – рассуждал он. – Уже просмотрел половину монастырской библиотеки, а пишут почти все только о человеке. Да, это не кофемолка с инструкцией на пару листков. Человек окутан тайной, как и беспредельная Вселенная. Сколь он чуден, непоследователен? То трясется над своей или чужими жизнями, то отдает их ни за понюх табака. Дрожит над медяком и равнодушно бросает царство».

– Простите, – окликнули Фрэнка.

Яркая вспышка ослепила его.

«Опять рыскает журналист. Не уберегся, снимок может здорово навредить. А может, и нет. Кто читает его газетенку?»

– Вы не местный, не азиат, как же вам удалось стать монахом?

– Я еще ученик, а не монах. Извините, но я не могу давать интервью. Задавайте вопросы ламам.

Фрэнк вежливо поклонился и пошел своим путем.

«А я кто? Кофемолка или человек? Человечье тело и ограниченность машины в поступках. Но и человек ограничен законами, моралью. У меня два предела: подчинение паролю и стандартная программа робота – не убей человека. Два взаимоисключающих начала. Убить или не убить? Чем не человечья проблема? Чем не Гамлет?»

Майами, 11 мая 2096 года.

«Да, да, несомненно, это он, – сравнивал Крон цветное фото Фрэнка с черно-белым лицом ламаистского монаха в газете. – Почему он сбежал, не выполнил приказ? Правда, я не говорил пароля, но он был так исполнителен. А ведь о чем-то таком предупреждал Вильсон. Я заказывал у профессоров охранника, а не киллера. Возможно в этом вся загвоздка. Они ограничили робота исключительно охраной, но и охрана без убийств малоэффективна. Ничего, ничего, расковыряют его спецы до винтика, разберутся и исправят. А ведь все исполнял безропотно, пока не получил настоящее задание».

Крон взмахнул молоточком – по дворцу полился нежно-серебряный звон гонга.

– Возьмете его живым, – хозяин кивнул вошедшему на газету на столе. – Обязательно живым. Есть вопросы?

– Получите целехоньким, как конфетку в обертке.

– Вы несерьезны. Он профессионал.

– Я тоже.

Тибет, 13 мая 2096 года, утро.

– Фрэнк, к тебе гости из Лхасы, – лама положил руку на плечо ученика. – Точнее, из-за океана. Им удалось посетить Великого Ламу в Лхасе и получить разрешение на посещение нашего монастыря. Они пришли со злом, я видел гневные сполохи в их ауре, когда говорили о тебе. Если хочешь, то оставайся в келье.

– Нет, учитель. Я выйду.

– Верное решение. От судьбы не убежишь, но можно изменить ее. Обхитрить, ублажить, заставить, но только не убежать.

– Посмотрим, учитель.

– Может тебе удастся обскакать злой рок, уж очень ты необычен.

– Необычен?

– Да. Твоя аура совсем неэмоциональна. Я никогда не встречал таких людей.

– Возможно я и не человек? – Фрэнк горько усмехнулся и вышел из кельи.

Во дворе стоял высокий блондин. Гибкое крепкое тело несколько сковывал элегантный костюм.

«Приталенный пиджак и брюки не так удобны в бою, как мое монастырское рванье».

Блондин сразу попытался оценить скрытую грубой тканью фигуру вошедшего и перевел глаза на ладошку.

«Сравнил с фото. Люди Крона, несомненно».

Блондин незаметно опустил снимок в карман и подошел: – Мистер Фрэнк?

– Да.

– Я узнал о вас из статьи в газете.

«Это уж точно. Подвел прокол с фотографом», – молча согласился с незваным гостем и тянул паузу.

– Меня удивило европеоидное лицо в азиатской глухомани, а я как раз пишу статью по вопросу акклиматизации психики в условиях чуждой социальной среды.

Наша беседа больше походила на монолог, и блондин немного занервничал.

– Можно побеседовать среди красот девственной природы? – он ухватил меня за локоть. – Вы не откажетесь? Даже Великий Лама дал добро на нашу встречу.

– Даже Великий Лама… – немного передразнил собеседника. – Тогда согласен.

Мы миновали монастырские ворота, под пустой треп, удаляясь к ущелью.

«Там планируют брать? Приехали, на джипе – не так уж их и много. Поглядим, что дальше будет».

По ущелью протекала речушка. Еще не ее время, а летом она вспенится, зарокочет студеной прохладой ледников и снежных вершин. Пока по берегам, вдоль русла, можно пройти и проехать. Здесь же стоял желтый джип. Дверцы хлопнули: вышло трое.

«Наверняка я нужен им живой. Значит, в их же интересах приблизиться, а там посмотрим кто кого. Только бы не успели взяться за оружие».

Люди из джипа шли навстречу и о чем-то тихо переговаривались. Я всмотрелся в движения губ.

– Начнем по сигналу: поправлю волосы, – прочел приказ негра.

– Это мои спутники по путешествиям, – пытался отвлечь внимание блондин. – Вместе веселее, да и значительно спокойнее в горах.

Наконец мы сошлись.

– Фрэнк, – отбросив любезность, обратился блондин. – Мы приехали за тобой по приказу Крона. Прошу в машину. Нас предупредили, что ты профессионал… Так что, как видишь, не рыпайся.

Блондина поддержали три самоуверенных ухмылки.

«Код им неизвестен. Иначе бы просто приказали, а не запугивали. Они не знают кто я».

– Мне тяжело покидать монастырь, я остаюсь.

Рука негра ползла к кучерявой голове, и я атаковал. Преимущество всегда за превентивным ударом. Локоть погрузился в солнечное сплетение блондина, а нога щелкнула по челюсти негра. Удары оставшихся отбил, ухватил рукав ближайшего, потянул и хрястнул коленом в открывшуюся спину. Остался рыжий плотный парень. Он выхватил из карманов нунчаки и лихо завертел ими вокруг себя. Все же я перехватил одну и нанес прямой удар ногой в брешь защиты, но вторая нунчака успела достать кисть левой руки. Она на глазах набухла. Пришлось ослабить силу нервных импульсов от кисти, и боль исчезла. Мозг только у наиболее подготовленных лам, магов и йогов может вытворять подобное и еще мой компьютер.

Вся четверка дышала, но еще не шевелилась: удары рассчитал верно. Пока они мирно «дремали», спеленал собственными поясами, а одежду блондина нацепил на себя. Чуть-чуть великовата, но ничего, почти по мне. Сел в джип и покатил в Лхасу.

«Снова в бегах… Сами виноваты, – злорадно подумал о создателях. − Наградили самосохранением – расхлебывайте».

Кисть совсем не нравилась: распухла, начала темнеть. Фаготы проскользнули в кровеносные сосуды и поплыли на выручку кисти.

Фаготы – изобретение моих творцов. Это мои руки изнутри. Десяток совеем малюсеньких «блох» легко путешествует по телу. Они срезают наросты, опухоли, заваривают порванные сосуды, капилляры, склеивают раздробленные кости и т.д. Уж очень оказался я дорогим, и пришлось подумать над надежностью машины.

Пальцами помог слабосильным фаготам поставить косточки на место, и пронырливые помощники приступили к восстановительной хирургии.

Лхаса, 13 мая, вечер.

«Да, цивилизация проникла и сюда. Столица отрекшегося от колеса государства построила современный аэропорт. Беспокоят шумные лайнеры дворец Потала, будят Великого Ламу в нем. Забыл древний город былое спокойствие. Колесо дарит благополучие и ворует созерцание, тишину, покой».

Ближайший самолет летит через полчаса в Сеул. Бумажник блондина раздувался крупными купюрами.

«Не так уж все и плохо, – обрадовался маленьким удачам. – Успею улететь, успею не раз замести следы, пока они без машины доберутся до Лхасы. Телефона в монастыре нет. Их нигде в горах нет, только в столице… Хотят исправить в машину-убийцу! Нет уж, стану человеком! Не знаю, как, но буду. Обязательно буду».

– Девушка, мне на ближайший рейс до Сеула.

– Вот, пожалуйста. Не задерживайтесь, скоро вылет, – милая монголоидная девушка протянула билет и сдачу. – Посадка в четвертом тамбуре… Счастливого полета.