Тень улитки - Владимир Васильев (Ташкент)

— Молчун! А, Молчун! — заныл Кулак. — Ну, можно я его дубиной выключу?..

— Не говори глупостей, Кулак! — возмутился Кандид. — Разве он виноват?.. Да и беречь своих людей надо!..

— Да я пошутил, шерсть на носу! Сил нет слушать! Болботит что-то, болботит, когда тут такие страшные дела творятся.

— Выключи его, Нава, — попросил Кандид. — Пусть отдохнет… Но потом надо будет еще послушать… Неожиданный источник ценной информации.

Нава повернулась к Слухачу, и он замолчал, непонимающе озираясь вокруг.

— А я ничего не поняла, — призналась Нава.

— Не страшно, постепенно разберемся, — пообещал Кандид. — Где твой мертвяк запропал?

— Уже возвращается, — сообщила Нава.

И, правда, из-за кустов неслышно возник мертвяк. Женщины привычно взвизгнули и отшатнулись.

— Не бойтесь, не тронет, — успокоил их Кандид. — Похоже, пора в путь. Кстати, где ваши пожитки? Инструменты, горшки и прочее?

— Да тут недалеко, — первой из женщин обрела голос Лава. — Мы, как увидели летающие деревни, так сразу к тебе и бросились… Все побросали.

— Ну, тогда пойдем через вашу стоянку. Захватим скарб и будем размещаться я в укрытии, которое нам отыскал мертвяк… Как видите, и они могут быть полезны. Он нашел, Нава?

— Нашел, — подтвердила она.

— Ну, тогда веди свой народ.

— Теперь это твой народ, — ответила она. — Они пришли к тебе, а не ко мне…

— Ну, тогда веди меня, — улыбнулся Кандид. — Ревнуешь?.. Зря — они же сказали — «наша Нава»… Мне кажется, это сказано не по глупости…

— Они же не понимают, кто я.

— Не понимают, — согласился Кандид. — Но не могут не чувствовать, что ты уже не та… И, тем не менее…

— Лава, — обратилась Нава к бывшей подруге. — Веди нас к прежней стоянке.

Лава напряженно посмотрела на соперницу, но все же двинулась, выдержав паузу.

— То туда, то сюда, — проворчал Колченог. — Нет, чтоб на Выселки…

Укрытие мертвяк нашел отличное. Кроны деревьев довольно большой рощи были густо переплетены лианами так, что прямой свет почти не попадал к подножиям деревьев. Было сумрачно, зато сверху точно никого здесь разглядеть было невозможно. Небольшой родник бил из земли и убегал куда-то маленьким чистым ручейком.

Кандид оторвал кусок дерна от берега и понюхал. Пахло съедобно — что-то вроде сыра со специями.

«Для полного счастья в ручье должно течь пиво», — мысленно усмехнулся он и припал губами к ручью. Это было не пиво, но отличная прохладная минерализованная вода.

— Ух, — выдохнул, поднявшись, Кандид, — хорошо.

И вдруг заметил за деревьями движение. Поднял предупреждающе руку, чтобы все замолкли, но такое пожелание в деревне относилось к области фантастики. Хотя, все же, стало тише. Кандид, скрываясь за стволами деревьев, перебежками двинулся на разведку. Сердце его тревожно забилось. Он пожалел, что единственное его оружие — скальпель.

— Кандид! Ты куда? — окликнула его Нава.

— Тсс, — прижал он палец к губам. — Кто-то приближается!.. Я на разведку…

— Да это прыгающие деревья! — звонко рассмеялась Нава. — Я их позвала, чтобы огородить деревню со всех сторон.

— Фу ты! — облегченно выдохнул Кандид и улыбнулся. — Что ж ты не предупреждаешь!.. Я думал — враги…

— Да мне и в голову не пришло, — ответила она. — Странно, ты назвал врагами своих соплеменников… Ты же их имел в виду?

— Чего ж здесь странного? — пожал плечами Кандид. — Можно подумать, что в Лесу царит мир и согласие…

— Да, ты прав, — вздохнула Нава. — Только мы никого в Лесу не считаем врагами.

— Пожалуй, у врага статус повыше, чем у биомассы, — со значением посмотрел на нее Кандид.

— И опять ты прав, — улыбнулась Нава. — Это уже переходит всякие границы!.. Мужчине не положено быть таким умным.

— Но он этого не знает и потому летает, — хихикнул Кандид.

— Не поняла? — вопросительно посмотрела на него Нава.

— Говорят, по законам аэродинамики… ну, это наука такая про все летающее… шмель не должен летать, но он этого не знает и потому…

— Поняла! — обрадовалась Нава, захлопав в ладоши. — Глупая наука…

Прыгающие деревья, тем временем, окружили рощу со всех сторон сплошной стеной.

— Отлично, — оценил Кандид. — Но как мы будем выходить отсюда и возвращаться?

— Слово надо знать, — объяснила она. — И знать его будут только те, кто из деревни и мы с тобой.

— Ну, с тобой не пропадешь! — улыбнулся Кандид.

— Я тоже так думаю, — скромно согласилась Нава.

— Я вот думаю, — сказал он, — не пойти ли мне на разведку?

— Во-первых, давай договоримся раз и навсегда: ходить куда бы то ни было, особенно, по Лесу, мы будем только вдвоем. Надеюсь, тебе не надо объяснять, почему…

— Договорились, — помолчав, размышляя, согласился Кандид. — А во-вторых?

— Во-вторых, уже смеркается. Все устали. Надо устраиваться на ночлег, что я и советую тебе срочно сделать. Завтра встанет пораньше и пойдем, вдвоем…

— А чего тут устраиваться? — пожал плечами Кандид. — Лег и заснул. Жаль озера рядом нет. Искупаться бы…

— Это тебе не надо устраиваться, — напомнила Нава, — мертвяк в виде лежанки предохранит от растений. А остальным в деревне надо еще серьезно поработать, а то к утру станешь частью почвы…

— Ну, до чего ж я дурной! Чуть в комфорте пожил и уже забыл, как вести себя в Лесу.

— Потому что вырос ты не в нем… Ложись, а я пойду — обойду территорию. Ты же знаешь, что мы, подруги, спим мало.

— Знаю, что вы практически идеальные существа… Были б еще подобрее — цены бы вам не было, — пробормотал он, укладываясь на лежанку, на самом деле вдруг ощутив усталость. Завтра, похоже, предстояло посетить полосу боев, но уже не лесных, а человеческих… Это потребует повышенного внимания, сил и соображения. Надо выспаться. Он лег и закрыл глаза.

Нава пошла по лагерю, превращаемому в деревню. Почва для ночлега очищалась от травяного покрова и настилалась сушняком. Над ней укреплялись гамаки, сорванные с «одежных» деревьев. Над гамаками сооружались шалаши.

Нава нашла Лаву. Семья Старосты уже закончила сооружение спальных мест, и Лава наводила окончательный порядок.

— Лава, — окликнула она девушку.

Лава вопросительно и хмуро посмотрела на нее.

— Нам надо поговорить, — сказала Нава. — Прогуляемся…

Лава оставила работу и молча последовала за Навой.

— О чем нам с тобой говорить? — не выдержав молчания, задиристо спросила Лава.

— О Молчуне, о чем же еще, — усмехнулась Нава.

— Все равно он будет моим! — воскликнула Лава.