Время истинной ночи - Селия Фридман

- Следовательно, на самом деле правите вы?

- В каких-то отношениях. Но неизменно покорствуя воле Матери. - Тошида вновь уставился на Дэмьена. И взор его был столь пронзителен и в то же самое время столь хищен, что выдержать это испытание было нелегко. Дэмьен не сомневался в том, что регент самым внимательным образом следит за малейшим проявлением его собственной реакции на услышанное. - Я обладаю высшим рангом, которого может в нашей стране достигнуть мужчина. Но меня удивляет, что вам это неизвестно, преподобный Райс. Разве не сам Пророк учредил именно такой порядок?

Правильно ли он понял его слова? Возможно ли, что в здешних краях высшая власть зарезервирована за женщинами - и, соответственно, этот мужчина - энергичный и властный мужчина - гуляет на коротком поводке нелепого сексистского суеверия? Внезапно Дэмьен с удовольствием вспомнил, что часто играет в покер и что хорошо умеет в него играть, - никогда еще напускное безразличие не требовалось ему в такой степени, как сейчас.

- Порядки меняются, - осторожно сказал он. - И даже слово Пророка становится объектом различных интерпретаций.

Он не осмелился ни сказать, ни спросить более прямо. Во всяком случае, сейчас. Во всяком случае, не раньше, чем он обзаведется кое-какими познаниями о жизни и жизненных устоях здешнего народа. Любое иное решение было бы равнозначно тому, чтобы поднести зажженную спичку к пороховой бочке - и лишь для того, чтобы посмотреть, что из этого получится. То есть было бы чистым безумием.

Несколько мгновений регент просидел молча. Продумывая услышанное. Всесторонне продумывая все сказанное и оставшееся недосказанным.

- Знаете ли, - заявил он наконец, - кое-что из того, что мы с вами сейчас обсудили, показалось бы моему народу... ну, скажем, тревожащим. Чуждая нам иерархия, отличающиеся от наших обычаи... - Его темные глаза сощурились. - И колдовство. Все эти темы настолько деликатны, что место им только в беседе с глазу на глаз. Вы согласны со мной, преподобный Райс?

Дэмьен обнаружил, что сидит затаив дыхание. Сейчас и ему стало трудно говорить.

- А как быть с моим народом?

"Иначе говоря: дорого ли ты дашь за мое молчание?"

- Надобность в дальнейшем дознании отпала, - невозмутимо ответил регент.

Этим было сказано все.

Неужели одна только религиозная вера удержала этого человека от того, чтобы еще давным-давно потребовать причитающееся ему по праву, от того, чтобы создать собственное королевство и разгромить, если понадобится, чужое? И удержит ли она его сейчас, когда он полностью осознал новые, открывшиеся в связи с прибытием заморского корабля возможности? Дэмьен подумал, что он и впрямь поднес зажженную спичку к пороховой бочке. А бочка оказалась лишь одной из многих в огромном погребе.

Регент, оттолкнув стул, поднялся с места.

- Ясно, что вы прекрасно подготовились к экспедиции, и я не вижу причин держать вас на карантине и впредь. Я извещу Мать о принятом мною решении. - Когда он произнес официальный титул правительницы, в его голосе послышались нотки враждебности - легкой, почти неуловимой враждебности, но Дэмьен не сомневался в том, что выйди он на Видение, то наверняка узрел бы в душе у этого человека разъяренных демонов. - Завтра мои помощники проведут для ваших людей небольшую экскурсию по городу с тем, чтобы впредь они могли ориентироваться сами. После этого вы свободны передвигаться без каких бы то ни было ограничений. Как мне представляется, купцы смогут выгрузить свой товар в конце недели. Если им захочется, они вправе перебраться на берег вслед за своими грузами.

- Благодарю вас, - поклонился Дэмьен. - Я все передам.

Регент кивнул, его темные глаза снова сузились. Пронизывающий взгляд, ничего не скажешь. Что за грядущее готовит он здешним краям, если, задумавшись над этим, смотрит таким пламенным взором? Что за секретные струнки затронули слова, произнесенные Дэмьеном, что за надежды и планы, доселе остававшиеся неизреченными?

- Нет, - сказал Тошида. - Это я вас благодарю.

Если Дэмьен и тревожился по поводу дополнительного расследования в связи с его подлинной ролью на борту "Золотой славы", то дальнейший ход событий не мог не внушить ему оптимизма. Экскурсия по городу, в которой приняли участие почти все пассажиры и все матросы и боцманы, прошла без сучка без задоринки. Конечно, как это можно было предвидеть заранее, вокруг пришельцев роем вились газетчики, сопровождая экскурсантов подобно уличным псам, преследующим случайного прохожего. "Поделитесь, чего вы ждали увидеть? Стоило ради этого пускаться на столь рискованную переправу? Какое мы производим на вас впечатление? Вы удивлены, разочарованы, потрясены, заинтригованы, чувствуете себя оскорбленными?" Таковы были расспросы газетчиков, тогда как художники осведомлялись главным образом о призрачных островах, о морских чудовищах и о сексуальной практике, принятой на Западе. В какой-то момент экскурсовод собрал своих подопечных в одну группу и объяснил им - попросту и без затей, - что их истории принесут газетчикам немалые гонорары и потому им самим не следует делиться информацией, ничего за это не получая. На что - с не меньшим высокомерием - за всех ответила Лишала: мы, мол, тоже не лыком шиты. После чего им предоставили вести себя как вздумается.

На третью ночь было объявлено о празднестве по случаю прибытия корабля с Запада, включающем в себя, наряду с прочим, салют и фейерверк после захода Коры. Приглашение капитану Рошке вручил лично капитан флагмана Тошиды, вне всякого сомнения, памятуя об упрямом отказе капитана "Золотой славы" сойти на берег накануне. И хотя Рошка вновь отказался посетить празднество да и вообще отправиться куда бы то ни было до тех пор, пока он окончательно не удостоверится в том, что его корабль в полной безопасности, оказанная честь явно пришлась ему по душе. И позже, когда тот же офицер возвратился на закате и предложил на время подменить его на капитанском мостике "Золотой славы", Рошка позволил увести себя в город.

Фейерверк представлял собой тщательно выверенные небольшие взрывы, проводимые в увеселительных целях. "Старинный земной обычай", - уверили пришельцев с Запада люди регента, и Дэмьен с удовольствием повторил про себя эти слова: "Старинный земной обычай". Им, людям Запада, пришлось так отчаянно бороться за элементарное выживание, что они начисто забыли все подлинные обычаи Земли и пользовались этим или сходными выражениями лишь изредка, обозначая ими ритуалы настолько древние, что об их происхождении ни у кого уже не было ни малейшего понятия. А здесь, где относительная стабильность была достигнута всего три столетия спустя после Высадки, устная традиция сохранила из земного наследия куда больше. "На Западе прилагали немалые усилия к тому, чтобы сберечь научное и технологическое наследие Земли, - подумал Дэмьен, - тогда как здесь, на Востоке, сберегли ее духовное наследие".