Золотое руно (сборник) - Сойер Роберт

После того, как мы закончили просматривать запись, я проделал анализ бластерной вспышки. Дело это невесёлое — стоять над развороченной верхушкой туловища Ская. Тем не менее, бластеры производят лишь в двух известных мне местах: в Токио на Земле и на Новом Монти. Если использовался бластер новомонтийского производства, нам не повезло, но один из бесчисленных законом Земли требует, чтобы каждый бластер оставлял характерную лишь для него электромагнитную сигнатуру, чтобы его можно было проследить до зарегистрированного владельца и…

Отлично: это был бластер, сделанный на Земле. Я зафиксировал сигнатуру, потом переслал её коммуникатором в «Копоторг». Если у Рэймонда Чена найдётся минутка между набиванием брюха, он пошлёт на Землю сверхсветовую депешу и проверит сигнатуру, если, конечно, сообщение не изуродуют барабашки[247] чисто для прикола. Я тем временем велел Сьюзи просмотреть список клиентов Хиссока, а сам принялся проверять его семейные связи — факты говорят о том, что, несмотря на отсутствие в этом смысла с точки зрения генетики, большинство людей гибнут от рук своих же родственников.

Скаю Хиссоку был пятьдесят один год. Он был прорицателем двадцать три года, сразу послу получения Ph.D. в области генетики. Он не был женат, а его родители давно умерли. Но у него был брат по имени Роджер. Роджер женат на Ребекке Конноли, у них двое детей, Глен, которому, как Дейву с видеозаписи Ская, только что исполнилось восемнадцать, и Билли, восьми лет.

На Менделии, разумеется, отсутствуют налоги на наследство, так что если завещанием не предусмотрено иное, всё имущество Хиссока сразу перейдёт к его брату. Обычно это хороший мотив для убийства, но Роджер Хиссок и Ребекка Конноли и сами были довольно богаты: они владели контрольным пакетом в компании, управлявшей фабрикой очистки атмосферы Менделии.

Я решил продолжить расследование, побеседовав с Роджером. Не только из‑за того, что братья убивают друг друга ещё со времён Каина и Авеля, но ещё и из‑за того, что дактилоскопический замок на двери в личный офис Ская (стандартная десятиточечная модель) был настроен узнавать отпечатки лишь четырёх человек — самого Ская, уборщицы, с которой поговорит Сьюзи, прорицательницы по имени Дженнифер Халас, которая иногда брала его пациентов, когда он был в отпуске (и которая сообщила об убийстве, зайдя к Скаю, по‑видимому, выпить кофе), и дорогого братца Роджера. Роджер жил в Четвёртом колесе, а работал в Первом.

Я взял такси до его офиса. В отличие от Ская, у Роджера был секретарь из плоти и крови. Большинство компаний, что используют живых секретарей, нанимают для этой цели делового вида людей средних лет независимо от пола. Некоторые настолько богаты, что им всё равно, что подумают люди; такие берут красивых молодых женщин с бюстом, хирургически увеличенным за пределы того, что может произвести данный фенотип. Но выбор Роджера был другим. Его секретарь оказался худым молодым человеком с тонкими, почти женскими чертами. Он, вероятно, был старше, чем выглядел, а выглядел он на четырнадцать.

— Детектив Тоби Корсаков, — сказал я, махнув удостоверением. Я не пытался пожать ему руку — парень выглядел так, будто может рассыпаться, если надавить на него слишком сильно. — Я хотел бы увидеть Роджера Хиссока.

— У вас назначено? — У него был высокий голос, и он едва заметно шепелявил.

— Нет. Но я уверен, что мистер Хиссок захочет со мной встретиться. Это очень важно.

Парень, поколебавшись, заговорил в интерком:

— Роджер, тут пришёл коп. Говорит, очень важно.

Пауза. Потом:

— Впусти его, — произнёс громкий голос. Парень кивнул мне, и я вошёл через тяжёлую деревянную дверь — красное дерево, несомненно, импортированное с самой Земли.

Я считал, что офис Ская Хиссока роскошно обставлен, но офис его брата его посрамил. Произведения искусства с дюжины миров со вкусом расставлены на хрустальных подставках. Ковёр такой толстый, что, я уверен, мои башмаки утонули в нём полностью. Я подошёл к столу. Роджер поднялся мне навстречу. Это был мускулистый мужчина, с густыми чёрными волосами и светлыми серыми глазами. Мы пожали руки; его рукопожатие было демонстрацией силы настоящего мачо.

— Здравствуйте, — сказал он. С его гулким голосом он, вероятно, привык сразу завладевать вниманием окружающих. — Чем могу помочь?

— Пожалуйста, сядьте, — сказал я. — Меня зовут Тоби Корсаков. Я из «Копоторга», работаю по контракту с Гильдией Прорицателей.

— Господи, — сказал Роджер. — Что‑то случилось со Скаем?

Хотя это и неприятная обязанность, нет ничего полезнее во время расследования убийства, чем сказать подозреваемому о смерти жертвы и понаблюдать за его реакцией. Большинство виновных разыгрывает недогадливость слишком долго, и тот факт, что Роджер сразу же связал Гильдию со своим братом, уменьшило мои подозрения по отношению к нему, а не увеличило. И всё же… — Простите, что сообщаю вам плохие новости, — сказал я, — но, боюсь, ваш брат мёртв.

Роджер выпучил глаза.

— Что случилось?

— Его убили.

— Убили, — повторил Роджер, словно никогда не слышал этого слова.

— Именно так. Я хотел спросить, не знаете ли вы кого‑нибудь, кто хотел бы его смерти?

— Как его убили? — спросил Роджер.

Я был раздражён тем, что он не ответил на вопрос, и ещё более раздражён из‑за того, что мне приходится сообщать ему подробности слишком рано. Очень многие убийства были раскрыты благодаря тому, что подозреваемый упоминал об обстоятельствах убийства до того, как ему о них сообщили.

— Его застрелили в упор из бластера.

— О, — сказал Роджер. Он обмяк в своём кресле. — Скай умер. — Его голова качалась из стороны в сторону. Когда он снова посмотрел на меня, в его серых глазах были слёзы. Искренние или нет, я не мог сказать.

— Простите, — сказал я.

— Вы знаете, кто это сделал?

— Пока нет. Мы отслеживаем электромагнитную сигнатуру бластера. Но нет никаких следов взлома, так что…

— Да?

— Отпечатки пальцев лишь четырёх человек открывают дверь в его кабинет.

Роджер кивнул.

— Мои и Ская. Чьи ещё?

— Уборщицы и ещё одной прорицательницы.

— Вы их проверяете?

— Да, моя напарница. Она также проверяет всех, с кем у него были назначены встречи — людей, которых он бы впустил по собственной воле. — Пауза. — Могу ли я спросить, где вы были сегодня утром между десятью и одиннадцатью?

— Здесь.

— В вашем офисе?

— Да.

— Ваш секретарь это подтвердит?

— Ну… нет. Не подтвердит. Его не было всё утро. В его прорицании сказано, что у него способности к языкам. Я каждую среду отпускаю его на полдня на уроки французского.