Золотое руно (сборник) - Сойер Роберт

В третий раз мне пришлось пережить рот роковой день на Рейхенбахском водопаде. И этот третий раз был похож на первый и не похож на второй. Все происходило по‑настоящему.

Вот показался мальчишка‑посыльный, и мое сердце неистово заколотилось. Повернувшись к Холмсу, я проговорил:

— В этот раз я не смогу вас оставить.

— Сможете, Ватсон. Вы еще ни разу меня не подвели. Сыграете свою роль до конца и сегодня, я уверен. — Он помолчал немного, а когда снова заговорил, в голосе появилась грусть. — Я способен выявлять факты, но менять их мне не по силам.

А затем Холмс с мрачным видом протянул руку. Я ее крепко пожал своими двумя.

В следующий миг появился мальчик, которого подослал Мориарти. Я разыграл святую простоту и оставил Холмса одного возле водопада. Как же трудно было не оглянуться, идя к гостинице «Англия», где меня ждал несуществующий пациент! А вот и человек в черном шествует навстречу. Сейчас бы достать револьвер и всадить пулю в сердце негодяя, но если лишу Холмса возможности поквитаться с преступным профессором, это будет воспринято как непростительное предательство.

За час я спустился к гостинице. Там я, как полагается, поинтересовался состоянием чахоточной англичанки, чем ожидаемо вверг в крайнюю растерянность герра Штайлера‑старшего. Без малейшего вдохновения отыграв свою роль, я направился к водопаду. Путь в гору занял два часа; признаться, я напрочь выбился из сил, хоть и не слышал свое тяжелое дыхание в шуме стихии.

И снова я увидел следы двух человек: обе цепочки заканчивались у обрыва. Нашел я и альпеншток Холмса, и, конечно же, адресованную мне записку. Она слово в слово повторяла ту, первую. Мой друг сообщал, что они с Мориарти вот‑вот вступят в последний поединок и профессор любезно разрешил написать несколько слов. Но на сей раз у послания был постскриптум.

Мой дорогой Ватсон, вы почтите мою память наилучшим образом, если не позволите поколебаться вашей вере в увиденное собственными глазами. Чего бы ни требовала от вас общественность, позвольте мне остаться покойником.

Я возвратился в Лондон, и там горечь утраты до поры оставила меня — в последние месяцы жизни моей супруги я разделял ее печали и радости. Признаки старения на лице я объяснил ей глубоким шоком из‑за гибели друга. В следующем году, точно в положенный день, Маркони изобрел беспроволочный телеграф. Читатели с прежней настойчивостью просили новых приключений Шерлока Холмса, но я отмалчивался, хотя душевная боль была чудовищной; снова и снова моя вера в увиденное на Рейхенбахском водопаде подвергалась жестокому испытанию. О, как я был бы счастлив, если бы вдруг услышал голос человека, порядочнее и мудрее которого не встречал никогда в жизни!

В 1907 году, в конце июня, «Таймс» сообщила о пойманных устройствами беспроводной связи сигналах разумной жизни — они прилетели со стороны Альтаира. И в этот день, когда весь мир ликовал и праздновал, я, не буду скрывать, обронил слезу и поднял одинокий тост за моего славного друга, покойного мистера Шерлока Холмса.

Что тебе отпущено

И познаете истину, и истина сделает вас свободными.

Евангелие от Иоанна, 8:32

— Есть для тебя новое дело, — сказал мой босс, Рэймонд Чен. — Убийство.

Сердце моё забилось чаще. Орбитальное поселение Менделия считалось утопией. Убийство здесь — дело неслыханное.

Чен был тучен — никогда не упражнялся, обожал жирную еду. Он знал, что его образ жизни отнимет от этой жизни пару десятков лет, но это, собственно, только его дело.

— Кто‑то прикончил прорицателя на Четвёртом колесе, — сказал он, тяжело вздыхая. — Барански уже на месте.

Я вскинул брови. Мёртвый прорицатель? Это и правда должно быть очень интересно.

Я взял свой портативный сканер улик и покинул «Копоторг». Название официальное — ведь на Менделии, как известно, нет налогов. Тебе нужен коп — ты его нанимаешь. В данном случае, как сказал Чен, нам будет платить Гильдия Прорицателей. Это означало, что мы можем не стесняться в расходах — ГП была отвратительно богата. Один из немногих существующих на Менделии законов предписывает каждому пользоваться услугами прорицателей.

Менделия состоит из пять модулей, каждый из которых напоминает тележное колесо со спицами, ведущими к центральной втулке. Втулки все соединены длинной осью; также транспортные трубы соединяют внешние края колёс. Вся эта конструкция вращается, создавая на ободах силу тяжести, и благодаря транспортным трубам вам не приходится спускаться сначала к оси колёса в область нулевой тяжести по спице, а потом подниматься по спице соседнего колеса.

«Копоторг» находится во Втором колесе. Обода колёс полые, и здания внутри них стоят на внешней стенке крышами к оси. На Менделии много открытых пространств — какая же без этого утопия, но наше небо — голограмма, спроецированная на изогнутую внутреннюю стенку обода над нашими головами. Вход в «Копоторг» расположен рядом с транспортной петлёй Второго колеса — набора магнитных монорельс, вдоль которых бегают роботакси. Я вызвал такую, махнул дебетовой карточкой перед немигающим глазом, и роботакси отправилось в путь. Семья Карлинг, владеющая службой такси, была одной из старейших и богатейших на Менделии.

Поездка заняла пятнадцать минут. Сюзанна Барански ждала меня снаружи. Она хороший коп, но слишком ещё зелена, чтобы справиться с делом об убийстве в одиночку. Но всё же она получит очень щедрый кусок контракта как офицер, ответивший на вызов — в конце концов, коп, берущий трубку, никогда не знает, кто будет платить — если платить вообще будут. Если в деле появляются деньги, тот, кто ответил на вызов, получает несоразмерно большую долю.

Я уже раньше пару раз работал с Сюзанной, и даже однажды ходил смотреть, как она играет на виолончели в симфоническом оркестре. Прекрасный образчик того, для чего Менделия была создана. родители Сюзанны Барански были синие воротнички. Они работали сварщиками на строительстве Пятого колеса; не те люди, что обычно посылают дочь учиться музыке. Но сразу после того, как она родилась, прорицатель сказал, что у Сьюзи музыкальный талант. Не настолько большой, чтобы зарабатывать им на жизнь — поэтому работает она копом — но всё же достаточный, чтобы его грех было не развивать.

— Привет, Тоби, — сказала мне Сюзанна. У неё были короткие рыжие волосы и большие зелёные глаза, и она, разумеется, была в гражданском — если вы хотите копа в форме, то звоните нашим конкурентам из «Шик‑блеск, Inc».

— Как делишки, Сьюзи, — ответил я, подходя к ней. Она отвела меня к двери, зафиксированной в открытом состоянии. Голографическая вывеска рядом с ней гласила: