Золотое руно (сборник) - Сойер Роберт

Старшина присяжных, худой чернокожий мужчина лет тридцати, поднялся.

— Да, ваша честь.

— Передайте его секретарю суда, пожалуйста.

Бумага перекочевала к клерку, который отнёс её к столу судьи. Друсилла Прингл развернула бумагу и прочла вердикт. Судьи, по идее, должны иметь каменные лица — они знают, что такие моменты все взгляды в зале суда направлены на них. Но Прингл не сумела удержаться от того, чтобы удивлённо приподнять бровь. Она снова сложила бумагу и вернула её клерку.

— Можете зачитать вердикт, мистер Ортис.

Клерк откашлялся.

— Мы, жюри вышеозначенного процесса, нашли обвиняемого, Хаска, не виновным в убийстве первой степени Клетуса Колхауна, в нарушение статьи 187 уголовного кодекса, означенном в пункте 1 обвинения.

— Также мы нашли, что обвиняемый не использовал смертоносное оружием, а именно инопланетный режущий инструмент, для совершения данного преступления.

— Мы также нашли, что в процессе совершения или попытки совершения вышеупомянутого преступления обвиняемый, Хаск, не нанёс лично тяжких телесных повреждений Клетусу Роберту Колхауну, и не был соучастником вышеупомянутого преступления в смысле статьи 12022.7 уголовного кодекса.

Фрэнк испустил радостный вскрик и, перегнувшись через ограждение, хлопнул Дэйла по спине. Митико Катаяма обхватила своего босса, насколько хватило рук, и теперь увлечённо обнимала его. Селтар кинулась к Хаску и обняла его через деревянный барьер между зрительскими местами и столом защиты.

Линда Зиглер, со своей стороны, была совершенно потрясена; она сидела с выпученными глазами и отвисшей челюстью. Сидящая рядом с ней помощница, Трина Даймонд, лишь непонимающе моргала.

— Это ваш вердикт, и как говорит один, так говорят все? — спросила судья Прингл.

Присяжные кивнули.

— Да, — ответили они в унисон.

— Защита, вы желаете опросить присяжных?

— Нет, мадам, — ответил Дэйл, улыбаясь от уха до уха.

— Обвинение? — спросила судья.

— Э‑э… нет, — ответила Зиглер после некоторого колебания. — Нет, ваша честь.

— Дамы и господа присяжные, хотите ли вы обратиться к сторонам?

Присяжные запереглядывались. Разумеется, они не обязаны были этого делать, но штат Калифорния давал им такую возможность. Старшина присяжных повернулся к Прингл.

— Ничто из того, что мы скажем, не сможет ослабить законную силу нашего вердикта?

— Совершенно верно, — ответила Прингл. — Что сделано, то сделано.

Старшина кивнул.

— Тогда да, мы хотели бы сказать несколько слов.

— Пожалуйста, мистер старшина.

Мужчина сделал глубокий вдох, потом посмотрел на Зиглер.

— Простите, миз Зиглер. Вы должны были выиграть это дело. Вы надёжно его прижали. То есть, я хочу сказать, мы все согласились, что да, он это сделал. Он убил мистера Колхауна.

Зиглер выпучила глаза ещё больше.

— Нуллифицирующий вердикт, — произнесла она.

Старшина снова посмотрел на Прингл.

— Ваша честь, вы дали нам чёткие инструкции. Но, в общем, мы не смогли заставить себя их придерживаться. — Он снова посмотрел на Зиглер. — Хаск не хотел убивать доктора Колхауна, так что это не было предумышленным убийством. Мы могли бы признать его виновным по менее тяжкому обвинению — скажем, в неумышленном причинении смерти. Но признай мы его виновным, была бы апелляция — защита может оспорить обвинительный вердикт, но обвинение не может оспорить оправдательный, ведь так?

Прингл кивнула.

— В большинстве случаев это в принципе верно.

— Поэтому мы его отпустили. Отпустили, чтобы он не попал в тюрьму; в конце концов, мы все согласились, что он не представляет собой угрозы кому бы то ни было. — Старшина взглянул на остальных членов жюри, потом снова повернулся к судье. Он слегка пожал плечами. — Да, остальная их команда в тюрьме — однако Келкад послал сообщение на свою планету, так что тосоки рано или поздно явятся на Землю снова. Кто знает, как изменилось общество тосоков за двести лет? Мы подумали, что если эти новые тосоки увидят, что мы — благоразумный, сопереживающий и великодушный народ, то, возможно — возможно — они не станут стирать нас с лица Земли.

— Я не понимаю, — сказал Фрэнк. Он остановил не перестающего улыбаться Дэйла прежде, чем тот направился к выходу из зала суда, к ожидающей его толпе репортёров. — Что такое — как Зиглер это назвала? — «нуллифицирующий вердикт»? Что это такое?

— Присяжные — это совесть общества, — сказал Дэйл. — Они могут творить всё, что им захочется.

— Но судья сказала, что они обязаны следовать закону, согласны они с ним или нет.

— Дэйл пожал плечами.

— Судья всегда им это говорит — но, видите ли, нет законов, которые бы это обеспечивали, и имеется множество прецедентов обратного. Присяжные не обязаны объяснять или обосновывать своё решение кому бы то ни было, и нет механизмов наказания присяжных, вынесших вердикт, противоречащий уликам. Если они хотят кого‑то отпустить, они вправе это сделать.

— Спаси Господь наш суд присяжных, — с чувством произнёс Фрэнк.

— В данном случае, — сказал Дэйл, по‑прежнему улыбаясь, — я с вами соглашусь.

*39*

Никто не ожидал следующего тосокского корабля сколько‑нибудь скоро. В конце концов, сообщению, которое послал Келкад на Альфу Центавра, требовалось 4,3 года, чтобы достичь назначения, и любой ответ, будь то корабль или ответное сообщение — не мог вернуться быстрее, чем ещё через 4,3 года.

По крайней мере, так всем казалось.

Однако за последние двести лет тосоки, должно быть, придумали, как перехитрить Эйнштейна. Новый корабль без предупреждения появился на орбите поблизости от тосокского звездолёта всего через четыре с половиной года после того, как Келкад отослал своё сообщение. Некоторые астрономы заявляли, что зарегистрировали вспышку черенковского излучения в момент появления корабля, а другие бормотали что‑то насчёт гиперпространства и тахион‑тардионных переходов.

Новоприбывший имел восемьдесят метров в длину, и в его конструкции полностью отсутствовали прямые углы. Его корпус был совершенно гладким — ни отверстий, ни выступов, ничего, похожего на окна — и на нём было что‑то нарисовано. Рисунок был сугубо абстрактный, и поначалу никто не мог понять, что он изображает. Лишь после того, как корабль был сфотографирован камерами, диапазон чувствительности которых распространялся далеко в область ультрафиолета, смысл рисунка стал очевиден.

Правый борт корабля изображал пейзаж кристаллических гор, с чем‑то вроде деревьев со стволами, сделанными из цепочек сфер, и озером с гигантским плавучим городом, либо кораблём, либо островом, каждый сантиметр которого был застроен величественными шпилями и башнями.