Опeрaтoр Б - Эдвaрд Ли

- Это необычное место, - прокомментировала она.

Потом она вспомнила о странных «клиентских» руках. Однажды она обслуживала российского специалиста по подрыву зданий, который случайно подорвался сам. Его руки были практически разнесены по ветру. Она задавалась вопросом, как же он дрочил?

Тина знала, что не получит ответа, но всё равно спросила водителя:

- Что случилось с этим парнем? Он обжёгся или что-то в этом роде?

Водитель с каменным лицом вернул ей бутылку вина.

- Мэм, я не уполномочен раскрывать какую-либо информацию о вашем клиенте, даже если бы у меня была такая информация, а у меня её нет.

Тина чуть не рассмеялась. Все эти парни были обычными военными роботами. Держу пари, он трахается, как будто отжимается перед тестом по физкультуре...

Но последняя мысль вернулась к безымянному мужчине, чей номер она только что покинула, - это была самая простая ночь в её жизни.

- Он кажется таким грустным, - сказала она. - Кажется, он чего-то боится, напуган, но пытается это скрыть.

Водитель не ответил. Он провёл её в фургон, закрыл дверь и через несколько мгновений уехал из этого секретного места обратно в мир нормальных людей.

«« - »»

Да, только одна вещь в ящике комода была ему нужна... Ни медали, ни награды, ни боевые ордена.

Просто пистолет. Просто старый "Colt" сорок пятого калибра.

Генерал Фэррингтон всю оставшуюся ночь смотрел в зеркало, глядя больше на свою жизнь, чем на своё отражение. Он видел всё, чем он был, и всё, чем он стал.

Стоило ли оно того?

Затем он поднял руки в чёрных рукавицах. Он изнурительно медленно расстёгивал каждую молнию.

Стоит ли этого его жертва?

Каждую ночь вот уже почти месяц он приставлял пистолет к голове, намереваясь положить всему этому конец. И каждую ночь он терял самообладание.

Случится ли это сегодня ночью?

Расстегнув молнии, он позволил кожаным рукавицам упасть на пол. Он поднял руки к зеркалу перед своим лицом. Руки...

Руки превратились во что-то, что больше не казалось человеческим. Руки были покрыты сотнями замысловатых хирургических шрамов и блестели от заживших рубцов.

У каждой руки Фэррингтона было только три пальца.

Руки монстра.

Он смотрел на них, и на своё лицо перед...

- Всегда верен, - прошептал он. - Ура!

Затем он поднял пистолет.

ГЛАВА ВТОРАЯ

- Ромео-Один, это Скретч-Один. Вы меня слышите?

- Слышу, Скретч-Один. Говорите.

- Запрашиваю разрешение на посадку с помощью управления вектором тяги.

- Принял, Скретч-Один, разрешаю. Можете посадить свой самолёт по заданной линии полёта и координатам.

Самолёт опускался с неба. Шестьсот узлов снизились практически до нуля за 15,4 секунды. Двигатели вздохнули - звук был успокаивающим - когда самолёт завис, как будто левитируя, затем начал элегантно опускаться на обработанную алюминием площадку.

Когда полковник Джек Венц приземлился на "YF-61"[3] на взлётно-посадочной полосе четвёртого участка Танго-Дельта-Эндрюс, он был уверен, что умрёт. Это был образ мышления, это было необходимо. Дисплеи и датчики температуры работали нормально - тем не менее, он был уверен, что умрёт.

Фактически, из тысяч раз, когда он за свою карьеру садился в самолёт, он каждый раз ожидал смерти.

Таким образом, рассуждал он, если он действительно умрёт, то не будет никакой неожиданности.

Пружины колёс скрипели, когда он садился, и Венц начал с надлежащего отключения системы. Его самолёт "Lockheed YF-61", хотя и в высшей степени экспериментальный (его турбины работали на водороде, а не на обычном JP-6), выглядел точно так же, как "F-5E". Следовательно, не было необходимости в особой маскировке.

Хотя у полковника Венца и была паранойя по этому поводу.

Турбины остановились; Венц открыл капюшон из плексигласа и стал ждать, пока технический сержант Коул поднимется по лестнице.

Как тебе это? - сказал себе Венц. - Я не умер сегодня.

А у него оставалось всего три дня.

- Как он справляется, сэр? - спросил Коул, спрыгивая с лестницы.

Венц передал ему свой шлем и маску.

- Как баржа. Министерство обороны хочет купить двести пятьдесят этих машин по сто пятьдесят миллионов за штуку? Дерьмо. Какое-то время мне казалось, что я еду на пятитонном армейском грузовике по шлакоблокам.

Коул подошёл ближе, шепча.

- Ну же, сэр. Так на него можно рассчитывать?

- Это секретно, Коул. Ты знаешь, что лучше не спрашивать о чём-то подобном, - Венц застегнул молнию на воротнике. - Но позволь мне спросить тебя кое о чём? В бейсболе ты делаешь три страйка... а сколько болов?

Коул выглядел озадаченным.

- Четыре, но... - затем его глаза расширились. - Неужели вы...

- Заткнись, Коул. Я думал, мы говорим о бейсболе! - Венц подмигнул своему линейному дежурному. - А теперь убери это дерьмо и принеси мне кофе.

Эскадрилья "F-16" ревела над головой, заглушая смех Коула. В полётной вышке дежурный диспетчер поднял палец вверх. Венц помахал парню в ответ, зная, что больше никогда его не увидит.

- Послушайте, полковник, - сказал Коул. - Я знаю, что вы уходите в понедельник. Я просто хотел сказать, что для меня было честью быть вашим техническим сержантом последние пару недель.

- Не перегибай, Коул, я забыл свой платок, - Венц пожал мужчине руку. - И зови меня Джек. Ты лучший технический сержант, который у меня был за двадцать пять лет, так что спасибо. Я устраиваю вечеринку по поводу выхода на пенсию у моей жены в понедельник вечером. Если ты не придёшь, я переведу тебя на работу в столовую в Турции в качестве моего последнего должностного лица ВВС.

- Я приду. О, и Главный хочет видеть вас в испытательном крыле. КАК МОЖНО СКОРЕЕ!

Венц бросил на него взгляд.

- Дай мне отдохнуть. Я только что вылез из летающего гроба после пяти часов нахождения в нём. Чего хочет Главный?

Коул понимающе улыбнулся.

- Не знаю.

Венц бросил подозрительный взгляд.

- Врать полковникам - не круто, малыш. Майорам, прапорщикам, да кому угодно - это нормально. Но не полковникам. Так что же происходит?

- Не знаю, Джек. Почему бы вам самим не узнать?

- Да уж, - Венц, бормоча себе под нос, пошёл по направлению к раздевалке.

«« - »»

Полковник Венц подошёл к двери, на которой было написано: ИСПЫТАТЕЛЬНОЕ КРЫЛО, ПЕРВЫЙ СЕРЖАНТ КОДИЛЛ. Но все здесь звали его «Главный», или «Главный сержант». Крупный, дородный, с низким протяжным голосом с южным акцентом, Главный был