Психоисторический кризис - Дональд Кингсбери

Черная машина-робот откинула верхний колпак и Кон забрался внутрь.

— Уровень комфорта? — осведомился голос из панели управления.

— Никакого.

Кону хотелось быстрой езды в никуда, просто так. Колпак с шипением захлопнулся и стал непрозрачным. Заработала внутренняя вентиляция, заполняя кабину стандартной бодрящей дыхательной смесью.

— Место назначения? — спросил робот, не дождавшись указаний от Кона.

— Не важно. Только прокати со свистом, чтобы сердце в пятки ушло! И сделай, чтобы окно было прозрачным.

— Мои датчики установили, что в вашем физическом возрасте быстрые повороты опасны. У вас есть разрешение врача?

— Ладно, забудь, — проворчал Кон.

Несколько минут они стояли неподвижно.

— Пожалуйста, назовите место назначения! — упрямо потребовал робот.

— Пусть будут Ароматы.

Кон решил не пытаться перехитрить ржавые мозги машины. Если лихой езды все равно не получится, то пусть будут чудеса галереи Ароматов, это не намного хуже.

— Ваша остановка? — Голос робота звучал слегка неодобрительно.

— Ярмарка.

Больше он ничего не помнил, а вызывать из пама список станций было лень.

Таксист любезно высветлил окна, так что Кон мог наблюдать проносящиеся мимо пейзажи подземного города. Они ехали довольно быстро — мимо темных опор и воздуховодов, мрачных водяных цистерн и высоких куполов, — но без настоящей, до дрожи в коленках, скорости это было совсем не то. Старая привычка тянула адмирала в место паломничества его юности, в чудесную и таинственную галерею Ароматов, где студенты Лицея частенько сливались с толпами простонародья, чтобы забыть о своих тревогах и безжалостно убить время вместо того, чтобы сберечь его для занятий.

— Ремень разрешается расстегнуть только при зеленом сигнале! — предупредил голос, тактично умолчав о том, что за нарушение полагается приличный штраф.

Такси пулей влетело в зал прибытия и остановилось. Приборная панель замигала зеленым. Кон отстегнул ремень и вышел, погрузившись в торжественную тишину пышно украшенного зала. Впрочем, пройдя всего лишь несколько шагов, он пересек барьер звуковой изоляции, который выдавали лишь изредка пробегавшие искорки, и оказался в широком общественном коридоре, заполненном шумящей толпой. Как же приятно вновь ощутить себя в том времени, когда он был столь же молод и самоуверен, как этот выскочка Нейрт, и вовсю прожигал жизнь в этом квартале развлечений! Но стоит ли старому и мудрому Хаукуму Кону вновь появляться в «Веселом бистро», где его в последний раз видели юношей? К чему пытаться вернуть молодость? Однако идея заманчивая — а что, почему бы и нет?! Он проталкивался сквозь толпу, тщетно пытаясь определить, кто здесь студент, кто чиновник, а кто просто азартный игрок. Мода так изменилась с тех пор! Как, впрочем, и вся система сигналов, по которым люди идентифицировали друг друга. Здесь не могло помочь даже пам-сканирование — параметры личности в этих местах скрывались, как правило, под какой-нибудь шуточной маской-розыгрышем. Ароматы по традиции были территорией праздничной анонимности.

Внимание адмирала привлек нищий музыкант, стоявший в стороне от толпы. Наверняка один из обитателей Низа — самых глубоких ярусов-туннелей, вырубленных в скале, а может быть, и просто бездомный бродяга, проводящий всю жизнь в общественных коридорах. Интересно, где это он ухитрился потерять свой пам? Или это один из тех несчастных, чья семья не смогла обеспечить ребенка даже самым необходимым? А где же хваленая благотворительность? Кон вздохнул. Он вспомнил страшные времена, еще до Лицея, когда его мать, никому не нужная иммигрантка, искала работу на улице и ночевала где придется. Жалобные мелодии чем-то привлекли старого адмирала — люди останавливались на мгновение и шли дальше, а он все стоял и слушал. Нищий аккомпанировал себе на карманном аудиовибраторе, который звучал куда лучше, чем его собственный голос.

Я знаю — придет то время,

Когда добрыми станут звери,

И с неба польется вода…

Мама, я хочу туда!

Рифмованные строки следовали одна за другой. Адмирал все медлил.

— А вы знаете какие-нибудь флотские песенки?

Он питал слабость к казарменному фольклору.

Нищий широко улыбнулся щербатым ртом и разразился куплетами о незадачливом солдатике, у которого пальцы вечно лезли, куда не надо — то в шестеренки машины, то женщинам под юбки, и которого в припеве благополучно приканчивали. Толпа текла мимо, не останавливаясь.

Хаукум сунул певцу кредитку, заблокированную, чтобы на нее нельзя было купить алкоголь или наркотики, и пошел дальше. Ему все еще было не по себе. Как может человеческое существо жить вот так — без пама, как какая-нибудь обезьяна, как первобытный терранец? Как? А эти ужасные гнилые зубы?! Потерпеть немного в кресле робота-стоматолога — и все было бы в порядке! Как понять таких людей? Можно защитить Галактику от набегов кочующих орд, завалить звезды предметами роскоши для тела и ума, но всегда найдутся такие вот вечно стонущие бедолаги, которые сами себя обрекают на гибель и совершенно искренне обвиняют в этом весь окружающий мир.

Но адмирал был слишком полон радостного возбуждения, чтобы долго грустить по поводу прошлых или настоящих бед. Даже отсутствие гениальных студентов уже не казалось такой катастрофой. Вот бы отключить пам и попробовать побродить по Ароматам «дикарем», впитывая их животную ауру… но для наивного зеваки, лишенного всяких ориентиров, прогулка в этом райском местечке, как будто специально созданном для жуликов, может закончиться весьма и весьма неприятно! Придется бродить таким, как есть, и постараться получить максимум удовольствия, не теряя разума.

Он позволил одному из людских потоков увлечь себя и стал подниматься по наклонному эскалатору к красочной вывеске. Интересно, какое такое галактическое чудо притягивает к себе всю эту толпу? Вокруг была одна молодежь, но они, по-видимому, знали больше адмирала. Что такое «мордоворот»? Неужели что-то еще более экзотическое, чем слон в шароварах, на котором он катался в бытность студентом?

Толпа втолкнула адмирала в зал с высоким потолком, Украшенный разноцветными бегающими огоньками и вымпелами. Всюду толпились подростки, в основном парочки. Одни направлялись на танцы этажом выше, другие стояли в очереди за крошечными закрытыми машинками, снабженными мощными буферами. Кон выбрал одну, изображавшую какое-то дьявольское чудище, и стал разъезжать по обширной центральной площадке, превращенной в заросшую травой прерию. Потолок был прозрачным, так что танцоры с верхнего этажа могли, оставаясь в безопасности, наблюдать за битвой внизу. Впрочем, делать почти ничего и не надо было — только толкаться и бодаться с мордоворотами да гоняться по кругу друг за дружкой на своих машинках. Но удовольствия это доставляло массу. Таинственные мордовороты оказались примитивным видом гермафродитов с Винцетори. Это были довольно свирепые существа, склонные ревниво защищать свои пастбища. Состояли мордовороты в основном из хрящеватой губки и кости, что было очень кстати при их раздражительном нраве и привычке бодаться. Они очень быстро передвигались на многочисленных коротеньких ножках, легко меняя направление, и могли врезаться в противника с весьма ощутимой силой.