Колокол (СИ) - Борис Петров

— Мой папа мне рассказывал. Мы часто здесь гуляем, но он никогда не говорит мне правды. Все время твердит, что когда я вырасту, то все пойму сам.

— Может твой папа прав, и ты действительно еще мал?

— Я уже не маленький! — упрямо возразил мальчик, — я и сам все знаю!

— И что же ты знаешь? — с интересом спросила Дарья.

— Все просто, — уверенно начал мальчик, — люди сошли с ума, поэтому и били друг друга.

— Ты прав, Дима, люди сошли с ума, — задумчиво ответила Дарья.

— Дарья Олеговна, а это больше не повторится?

— Надеюсь, что нет. Все от нас зависит, — сказала Даша, и потрепала мальчишке волосы.

Автобус остановился возле детского театра, и детвора гурьбой выбежала из железной коробки на волю.

— Строимся, не разбегаемся, — командовала Дарья. Впереди стояли группы из других школ. Дарья помахала рукой знакомым учителям.

Класс подошел к входу. Возле дверей стояли трое актеров, наряженных в костюмы зверей. Актеры приветливо махали детям, приглашая их в театр.

Высокий худой журавль улыбался во весь рот, его рыжие волосы смешно выглядывали на птичье голове.

— Привет Гарри, — сказала Дарья, подойдя к нему.

— Привет, Эмили, ой, нет, ты же писала, как правильно, Даурия? — пытаясь произнести правильно, ответил журавль.

— Дарья, Дарья. Но можешь называть меня Эмили, если хочешь, — Дарья улыбнулась, сколько времени прошло, а Гарри все такой же застенчивый юноша, каким она его помнила.

— Как твои дети, Гарри, они с тобой приехали?

— Да, спасибо, конечно со мной. Они участвуют в спектакле. Познакомься, это моя жена, Хелена.

Женщина, одетая в костюм курицы, подошла к ним и протянула крыло.

— Я рада, наконец, с Вами познакомиться, Эмили. Гарри столько о Вас рассказывал. Признаю, я частенько ревновала его, теперь я понимаю, почему.

— Хелена, у Вас нет повода для ревности. Мы с Гарри друзья.

— Смотрите, заклюю! — комично сыграла Хелена.

— Нам пора в зал, — сказала Дарья и начала собирать свой класс.

— Задержитесь после спектакля, я познакомлю Вас с труппой и нашими детьми.

— Спасибо большое! Думаю, детям будет интересно пообщаться с актерами.

— Мы будем играть твою сказку, ту, что ты мне прислала.

— Ее мне моя тетя давно рассказывала, хорошая она была сказочница.

— А где она сейчас? Мы бы хотели с ней встретиться.

— Ее больше нет в этом мире.

— Понятно, извини, я не знал, — огорченно проговорил Гарри, — не стойте, проходите в зал!

Через полчаса начался спектакль. Дети со всего города, затаив дыхание, смотрели сотнями горящих глаз на небольшую сцену театра. Рассказчик начал повествование…

«Было это или не было уже и не узнать. Но старики говорят, что их прадеды, а им их прадеды, а им их прадеды рассказывали. Случилась как-то такая история…

Жил да был, в небе кружил, журавль. Был он не такой как все, все ввысь старался улететь, посмотреть, что там, за синей гладью неба?

«У него один ветер в голове» — ворчали старики. «С ним гнездо не построишь!» — увещевали пожившие мамаши своих дочек.

Собрались как-то журавли на совет, решать, что с этим мечтателем делать. И так подумают — нет от него пользы. И так подумают — ничего не решат. Вышла тут вперед одна мамаша, да и сказала: «Да на что он нам нужен, хочет до звезд долететь, пусть летит! Не нужен он нам, улетай отсюда, дармоед!».

— Да как же мы его выгоним, ведь он наш все-таки, журавль?

— А зачем нам такие нужны, верно, говорит, пущай проваливает!

Решила стая, что нет ему места среди них.

— Куда же я пойду? Здесь я родился и вырос, с вами жил в добре и холоде?

— Проваливай! — настаивало племя, — не наш ты сын больше!

Закручинился тогда журавль, полетел дорогой дальней куда глаза глядят. Но догнал его старый журавль.

— Ты не проклинай их, не жги их ненавистью, глупцы они, хоть умными себя считают. Ты лети на восток, пролетишь леса, потом поля, потом степи бескрайние, долетишь до моря, если сможешь его пересечь, тогда там твоя мечта исполнится. Найди самую высокую гору, оттуда сможешь дотянуться до звезд. Будь честен, помогай старикам и детям, будь мужественен, не давай страху завладеть тобой, будь справедливым.

— Спасибо тебе, дедушка, век твой наказ помнить буду.

— Лети свободной птицей, мы уже забыли, что такое свобода.

Распрощались они, и полетел журавль на указанный стариком путь.

Долго летел журавль, пролетал он леса густые, реки широкие, казалось не было конца зеленому ковру. Спустится к реке, вот тебе и вода и еда. Сядет на высокую сосну — вот тебе и ночлег, и хищникам тебя не достать. Так шли дни, недели.

Пролетал он как-то над лугом. Видит, бежит со всех ног маленький цыпленок, а за ним предвкушая легкую добычу, несется лиса. Вот уже она его настигает, вот-вот слопает его своей пастью страшной.

Метнулся журавль стрелою быстрою вниз, выхватил цыпленка почти из пасти лисьей, и взмыл высоко ввысь, подальше от голодных глаз.

Летит он с цыпленком в клюве, а тот все плачет и плачет, страшно ему, не был он так высоко над землей.

Увидел цыпленок родные места, закудахтал: «Вот мой дом, отпусти меня к маме, к папе. К братцам моим, к сестрам моим!».

Спустился журавль на землю. Окружили его петухи в сапогах. Злобно глядят, кудахчут по-своему что-то: «Ты, птица кривая, птица высокая, прямая, отпусти как нашего цыпленка, а то мы тебя сейчас быстренько затопчем!».

Обомлел от такого приема журавль, выпустил он цыпленка, тот подбежал к одному из петухов и давай кудахтать: «Он меня в небо поднимал, он на меня страха нагонял, он меня высотой пугал!». Ни слова не сказала цыпленок, что спас он его, от лисьей пасти!

«Что ж, так тому и быть! Твоя правда пусть тебе и верно служит!» — воскликнул журавль и взмыл ввысь, как раз вовремя, петухи что есть сил бросились на него, да в друг дружку и врезались.

«Как же так? Я его спас, а он меня очернить хотел? Что же я не так сделал? Или не надо было его спасть?» — думал журавль, сидя на высокой сосне. Вечер надвигался уже на день, солнце закатывалось все дальше на запад, лес спать ложился.

Спит журавль и слышит, как в лесу воет кто-то, воет тихо так, воет жалостливо. Слетел он вниз, посмотреть, может, кто в беде, может, кому помощь нужна.

Видит он, под сосной лежит лисица и тихо воет на луну. Сел он на ветку возле нее и спрашивает:

— Что воешь, рыжая?

— А, это ты, — увидев его, оскалилась лисица, — а что не выть то? Дети в норе голодные, ты у меня сегодня единственную добычу отобрал, чем я детей кормить буду?

Задумался журавль. Спас одного, но страдают другие? Как же быть?