«Если», 2004 № 03 - Э. Грант

Рик отвернулся, злясь на себя, что поддался на провокацию приятелей. Поглядел в окно и увидел легкое марево, будто там поднималась струя теплого воздуха. Да только окно было закрыто, а отопление не включено.

Он вскочил, опрокинув стул, и бросился к окну. Может быть, легкий ветерок…

— Что случилось? — спросила Джули.

Они все повскакали с мест и теперь смотрели на товарища.

— Я… — Он размахивал руками, встречая только воздух. Рик поглядел вниз — и не увидел вмятин на ковре, которые, как он думал, оставили ножки стульев. В стене скрипнуло, но здание было старым, и всегда что-нибудь да поскрипывало. — …я не знаю.

Исследования продолжались. Теперь к ним подключились другие. Невидимость переходила в макромир. Ученые словно соперничали, кто сумеет обнаружить самое большое невидимое существо. Рекорд пока удерживал Стэндфорд с пятисантиметровой морской звездой, обнаруженной вблизи черных вулканов Срединного Атлантического хребта.

Рик опубликовал две статьи и радовался растущему числу ссылок на них. Его исследования были упомянуты в «Сайнтифик Америкен», а продемонстрированные им фотографии «Дискавер» поместил на обложке. Некоторые его коллеги, ассоциировавшие известность с вульгарностью, а вульгарность с лженаукой, хмурились и брюзжали.

Однако в целом ученая общественность стала на его сторону. Невидимые существа уже теряли заманчивость новизны. Недавняя ересь почти завершила преображение в нечто такое, о чем люди всегда знали. Однако Рику постоянно вспоминались слова Джули, сказанные много месяцев назад. Видимая нами Вселенная — всего лишь пять процентов от всего, что в ней есть. Остальное скрыто во мраке. Темная тайна.

И одна из догадок Джули, во всяком случае, оказалась верна — хотя бы некоторые обнаруженные невидимки оказались в оболочке из органических оптических волокон. Университет заключил договор с несколькими телекоммуникационными компаниями на разработку способа производства таких волокон. Джули внезапно сменила астрономию на физику и вела свои исследования.

Рик потратил много времени на аудиосистему, доставшуюся ему в наследство от музыковеда, его предшественника. В нее входили проигрыватель, две кассетные деки и усилитель. Имелись разъемы для основных колонок, для вспомогательных колонок и, видимо, для вспомогательно-вспомогательных колонок. И переключатели, чтобы использовать их по отдельности или группами.

Как-то вечером миссис Розенбаум спустилась в подвал с тарелкой шоколадных плюшек. Жилец в это время возился с оборудованием.

— Караоке, — кивнула она. И ушла, ничего не добавив.

А утром, возвращаясь с пробежки, Рик увидел перед домом мертвую лань. Погибнуть она могла только на протяжении предшествующих сорока пяти минут. Как ни поразительно, команда городских мусорщиков уже прибыла.

— Парень, который ее сбил, вызвал нас по мобильнику, — ответил один из них на вопрос Рика. — Он член Гринписа и выглядел очень расстроенным. Машину тоже покорежило.

— Но каким образом лань оказалась на городской улице? — спросил Рик.

— Да они с каждым годом забредают все дальше. Естественных врагов у них почти не осталось, и стада бешено размножились, а новые застройки заметно уменьшают их среду обитания. Вот они и рыщут в поисках корма. Странно другое: водитель заметил лань и притормозил, но когда уже почти проехал мимо, она вдруг метнулась прямо под колеса.

— Я уезжаю в Цинциннати погостить у сестры, — в тот же вечер сообщила миссис Розенбаум. — Вы не приглядите за домом, пока меня не будет?

— Конечно. А что нужно делать?

— Просто создавать видимость, что дом не пустует. Я подключила лампы к таймерам, но хорошо бы, чтобы в нем видели людей. Может, вы захотите устроить вечеринку с друзьями.

Она без конца жаловалась на вечеринки, которые устраивали ее прошлые жильцы, а также на громкую музыку.

— Вас что-то тревожит?

Миссис Розенбаум как будто слегка смутилась.

— Не знаю… Последние ночи собаки все время завывали. А вчера я слышала какой-то шорох под окном.

Рик прикинул.

— Но ведь с той стороны дома стоят мусорные баки. Поспорю, шуршал енот, — И он пересказал то, что услышал от мусорщика о вторжении диких животных в город, и удивился, когда оказалось, что хозяйка ничего не знает о сбитой лани. — Понятно, почему собаки забеспокоились.

— Так-то оно так, — миссис Розенбаум с сомнением покачала головой. — Но, скорее, это какой-нибудь наркоман хотел украсть денег на новую дозу. Последнее время краж в нашей части города стало куда больше. В газеты ведь не все попадает. И у меня на душе поспокойней будет, если вы за домом присмотрите.

— Я обо всем позабочусь, — заверил ее Рик. — Выкиньте из головы.

Неизвестно, последовала ли миссис Розенбаум его совету, но вот сам он уже через пятнадцать минут забыл о разговоре.

Он проснулся. Ему ударил в глаза часовой циферблат: 2 часа 32 минуты.

«Что меня разбудило?»

Да, конечно, жужжали вентиляторы, но их шум был теперь настолько привычным, что Рик перестал его замечать. Вроде бы выли собаки… И что?

Он замер, едва решаясь дышать. И отчаянно вслушивался, не зная, что, собственно, может услышать.

Потолок скрипнул. Один раз — и пауза, а потом еще три раза почти подряд. Тяжелый щаг, затем три более легких шага.

Он сбросил ноги на пол и потянулся к телефону. И снова странно ритмичный скрип потолка. Словно что-то ищут.

Его рука застыла на телефонной трубке. Что он скажет полиции? «Я не знаю, что это, но уверен — оно невидимо». И какие меры примет полиция?

Отпугнет невидимку? Но он же НЕ хочет его отпугивать.

Рик встал и бесшумно прошел на кухню. Взял с полки миску, до половины наполнил ее водой.

В почти полной тишине трубы издали звук, похожий на глубокий вдох. Скрипы у него над головой оборвались. Затем раздался быстрый топоток в направлении нижней площадки. К комнате Рика.

Дверь Рика была в конце коридорчика и запиралась на свой замок. Он стоял в темноте, которая казалась только еще более густой от горящего ночника, включенного в розетку освежителя воздуха. Стоял и взвешивал, хватит ли у него смелости пройти в конец коридорчика и открыть дверь.

А дверь, казалось, выгибалась, словно под сильным, упорным нажимом. Раздался щелчок, дверь распахнулась. Порыв ветра рассыпал листья по коридорчику. От кирпичных фасадов эхом отразился вой сирены, очень далекий.

Рик стоял в противоположном конце коридорчика и ждал, вслушиваясь, не раздастся ли новый звук, вглядываясь, не различит ли он какого-нибудь движения. Минуту спустя ему пришло в голову, что замок просто мог не защелкнуться, и дверь распахнул ветер. Дом ведь старый. И дверь закрывали бережно, а потом слегка дергали, чтобы язычок замка вошел в прорезь.