Муравейник - Лайт Дэйтон

— Хо, Ювар! — Витаз приветливо взмахнул ладонью. — А мы тут тебя поминали.

— Недобрым словом, надеюсь? — осклабился мореход.

Ювар был командиром отряда, в который смертоносец Шаршиф назначил и Витаза, и Кештала, и Шалеха, и еще семерых знакомых ополченцев. Лишь Ванадур оказался в другом отряде.

— Да не, — Кештала мотнул головой, — мы тут мурашей считали.

— И что, сразу захотелось домой?

— Вроде того, — согласно кивнул ткач, не обращая внимания на подначку. — Больно уж их много…

— Мы ж не втроем их бить будем. Сейчас остальные подойдут, я покажу, где нам стоять назначено…

— Слушай, Ювар, — спросил вдруг Кештал, — а почему в нашем отряде людей так мало. С тобой вместе — всего десяток. Побольше бы!

— Справимся. Один Витаз наш троих стоит.

Бывший колесничий полыценно кивнул: спасибо, мол, командир. Кештал не удержался, выговорил зло:

— Ага. Это если в ширину. А вот дойдет дело до пожрать, так он и пятерых заменит. Ну, про баб я и говорить не буду, обзавидуешься…

— Тебе бы все зубоскалить. Ладно. Наше место, — показал Ювар рукой, — от этой башни и до того зубца ломаного, видите? Камней эти задохлики несчастные нам притащили. Есть, в общем, чем отбиваться… — Он обернулся к подносчикам, рявкнул:

— Ладно! Бросайте. Дальше мы сами. А вы — давайте за копьями. И чтоб быстро!

Мальчишек словно сдуло ветром. Кештал хмуро пробормотал вполголоса:

— Где он так орать научился? Не хуже Велимана! На корабле своем, что ли?

Витаз пожал плечами, нагнулся и играючи подхватил из паутины несколько булыжников побольше. В его ручищах они казались игрушечными.

Ювар указал на него Кешталу:

— Видишь? Его немного подкормить — можно в одиночку против всей муравьиной армии выпускать!

Колесничий живо обернулся:

— А что, будет жратва?

— Будет, не волнуйся. На поварне готовят уже.

— Живем! Теперь я веселый, а когда живот набью — еще веселее стану.

Постепенно собрались и остальные люди из отряда Ювара. Подносчики как раз принесли запасные копья, несколько плетенок, набитых землей.

— А это зачем? — Витаз удивленно повертел необычный снаряд в руках. — Что, в гляделки муравьям засыпать?

Отозвался Игура, ополченец из старого отряда, что Фефн прислал в Мерас еще на исходе прошлой луны:

. — Вместо камней. Их не так много, когда кончатся — дома будем разбирать, что ли? Вот и придумали. Плетенок этих — сколько хочешь, в них здесь овощи с полей носят. А уж про землю и говорить нечего.

— А-а-а…

Улучив момент, когда никого не было рядом, Кештал задал командиру вопрос, который все не давал ему покоя:

— Скажи, Ювар, ты вот вчера нас пугал, да? А теперь, как считаешь, дрянь наше дело?

— С чего ты взял?

— Ну, у рыжих-то — сила несметная, не отобьемся.

Ювар мрачно сплюнул, окинул взглядом бывшего ткача:

— Не знаю, парень. Шестилапых гадин много, очень много, чего говорить. Ров их надолго не задержит — зароют рыжие его, да и все.

— Вот! Я Витазу то же самое говорил!

— Внизу, у стен, они будут беспомощны, сколько бы их ни было. Вот тогда зевать не придется. Главное не дать влезть на гребень, сталкивать вниз, иначе — все.

Кештал удивился:

— А ты откуда знаешь?

— Повелитель Шаршиф объяснил. Очень у него это наглядно получилось. Всем командирам показал, что будет, если рыжие займут хоть маленький кусочек стены.

— И что же будет?

— Сметут нас. Пока к этому месту подмога сбежится, на гребне уже сотня муравьев будет. А пока эту сотню станем рубить, еще десять сотен залезут.

— Понятно, — кивнул Кештал и, присев на гребень стены, с самым мрачным видом стал разглядывать буро-рыжее шевелящееся море. Словно приливные волны то и дело прокатывались по нему, и с каждым таким движением живой ковер надвигался все ближе и ближе к подножью древних стен.

На галерею поднялись несколько женщин с широкими корзинами. Первая принялась раздавать ополченцам куски сушеного кроличьего мяса, вторая — по горсти необычных, но с виду аппетитных плодов.

— Эй, Витаз! — гаркнул Кештал, изрядно повеселевший при виде такого изобилия. — Иди сюда, тут твою радость принесли!

Здоровяк-колесничий принял из рук женщины мясо, тут же отхватил от него здоровенный кусок. Потом смерил носильщицу оценивающим взглядом, да таким, что она зарделась и потупилась.

Красотка попалась, что называется, «в теле»: невысокая, но дородная, и, как говаривал Велиман «все, что надо и не надо, у нее выпирало». Для могучего Витаза — так в самый раз.

— Кмн умн умут? — спросил он с полным ртом. Кештал рассмеялся:

— Прожуй сначала! Витаз попробовал еще раз:

— Как тебя зовут?

Женщина смущенно улыбнулась, тихонько проговорила:

— Кийша.

— Кийша, — Витаз повторил необычное имя, словно пробуя его на вкус. Потом без лишних сантиментов решил брать скорпиона за клешни. — А скажи, Кийша, муж у тебя есть?

Женщина зарделась еще больше, ответила что-то, но так тихо, что Витаз и не расслышал.

— Чего?

— Да нету у ней мужа, нету! — громко сказала вторая носилыцица, которая с овощами. — Был да весь вышел. До прошлых дождей еще. А живет Кийша, — предупреждая следующий вопрос, продолжала она, — в третьем доме от ворот. Вместе со мной. И у меня тоже нет мужа. И не будет больше, — закончила она под общий смех.

— Ну, — Кештал толкнул локтем Витаза. — Что я говорил? Вот закончим тут с шестилапыми, надо будет к вдовушкам наведаться. А? Как думаешь?

Витаз оглянулся через плечо, смерил взглядом муравьиную армию, но ничего не сказал.

Мерас ждал. Каждый его защитник — смертоносец ли, человек — был готов к штурму. Если бы еще не эта, намертво вцепившаяся в каждый мускул, непереносимая усталость…

Поначалу ров действительно ошеломил муравьиную армию.

Передовые шеренги замерли на самом краю широкой канавы, возбужденно ощупывая воздух усиками. Несколько муравьев не удержались на склоне — задние напирали — и скатились в воду. Какое-то время они барахтались на поверхности, в ужасе молотя по воздуху передними лапами, пока, наконец взбаламученная вода не сомкнулась над безвольно поникшими щупиками, лишь круги разбежались во все стороны.

Повинуясь какой-то общей команде, войско шестилапых вытянулось в линию, надеясь отыскать край этой неожиданной преграды. Цепочка хитиновых тел окаймляла теперь береговую линию рва, повторяя все его случайные изгибы. Крайние в цепи муравьи уткнулись в русло Старицы. Шестиногие застыли, словно бы в недоумении. Люди со стен возбужденно закричали, заулюлюкали, потрясая копьями.