Колокол (СИ) - Борис Петров

— Я думаю, — помедлил Лю, — конечно хотелось бы попытаться скопировать данные, но ты прав, времени у нас действительно нет.

— Надеюсь, что наши охотники не подвели, — проговорил Дима и начал прицеливаться к одному из серверов.

Лю кивнул. Близнецы, восприняв команду, все начали методично разбивать аппаратуру, двое клонов что-то творили с проводкой, после чего вспыхнуло пламя. Очаг пожара они переместили в груду искореженных серверов, они вспыхнули, комнату заполонил едкий черный дым горящего пластика.

— Уходим! — скомандовал Лю, и группа направилась к выходу.

Подходя к лифту, Лю получил сигнал от одного из близнецов. Клоны начали быстро разбивать лампы, и этаж погрузился в кромешную тьму.

Лифты ехали наверх. По лестнице раздавался топот ног, обутых в тяжелые военные ботинки.

— Чуть-чуть не успели, — с досадой проговорил Дима, — что будем делать?

— У нас нет выбора, только прорыв.

— Ничего нет лучше хорошей битвы, — довольно ухмыльнулся Дима, — вспомним молодость, а, Лю?

Лю хитро улыбнулся. Клоны расположились у аварийных выходов, площадку перед лифтами оставили открытой, ее освещали только лампочки кнопок вызова.

Лифты остановились. Двери не открывались. Топот на лестнице прекратился. Воцарилась тишина. Внезапно несколько очередей разрезало безмятежность мглы, и пули, вылетая насквозь через двери лифта, врезались в стену, словно нож в размягченное масло. Очереди затихли, послышался лязг затворов. Искореженные двери лифтов со страшным лязгом медленно открылись.

На площадку стремительно выбежала группа спецназа. Двери закрылись, и лифты поехали вниз.

Вурдалаки расположились в оборонительной позиции, ожидая подкрепление. На лестницах слышались медленные аккуратные шаги.

Ярко сверкнуло лезвие меча в тусклом свете. Яростные крики разорвали мертвую тишину, началась беспорядочная стрельба, хрипы, стоны. Обезумевшие от страха солдаты стреляли во все стороны. Автоматные очереди пронизывали двери аварийных выходов, никто не мог понять, где противник и куда надо стрелять.

Через несколько минут все затихло. Включилось аварийное освещение. Кровь была повсюду, кругом лежали окровавленные тела солдат.

«Мировой кризис вышел на новый этап»

«Что дальше?»

«Правительство расписывается в своей беспомощности»

«Котировки акций упали ниже стоимостей туалетной бумаги»

«Продовольствия осталось на полгода»

…

Газеты пестрили кричащими лозунгами. Десятки тысяч людей стояли в очередях, теряя последнюю надежду получить хоть часть своих сбережений у банков. Сотни миллионов людей потеряли работу, мир катился вниз.

Все чаще звучали вопросы: «Как так могло произойти?», «Кто на самом деле управляет миром?».

Люди выходили на улицы, требуя от правительства решительных мер. Предприятия, заводы, фабрики, закрывались. Цены менялись каждый день, по нескольку раз в день. В больших городах ввели войска.

Кражи, убийства, мародерство… власти были бессильны.

Жрецы призывали людей к покорности, вере, служению власти, но все чаще храмы становились объектами разграбления и сожжения.

«Мы не должны больше верить этим врагам! — звучало на площадях — наша сила в нас самих!».

«Сколько можно слушать пустые обещания? Хватит ждать манны небесной, никто нам не поможет кроме нас самих!».

«Солдаты! Защитите свой народ от полиции, от власти предателей и лжецов!»

Жрецы и правители спешно покидали страны, пытаясь забрать с собой как можно больше добра. Целые эшелоны уходили за океан.

— Получается, что все наше былое благополучие фикция?

— Нет, что Вы, система работала безотказно, пока наши враги не уничтожили главный центр.

— Но как диверсий было несколько, как они могли разрушить всю систему? Получается, что там денег и не было? Что же тогда находится в банковских хранилищах?

— Вы используете простонародную риторику, все не так просто, как вы изложили. Постараюсь объяснить коротко: система виртуальных денег работал под будущие материальные активы, которые должны были быть произведены и получены в результате деятельности резидентов финансовой мировой системы, производственного и сельскохозяйственного сегментов…

— Подождите, подождите. То есть получается, что это были долговые расписки?

— Вы слишком все обобщаете.

— Нет уж, позвольте! — ведущий повысил голос, — Вы же видите, что происходит в мире, люди не могут понять, никто не может понять, как так получилось, что ВСЕ держалось в одних руках? Кто управлял этим?

Экс министр финансов задумался. Многое, что он знал, теперь было ложью. Получается, что все эти годы он, да и все другие, занимались строительство иллюзий. Он тяжело вздохнул. Окинув взглядом аудиторию, собравшуюся в зале, он, единственный, кто не бросил свой пост.

— Мне бы тоже хотелось знать, кто стоит во главе. Все, чему я учился, с чем работал, все это сейчас уже ничего не значит — это пыль, это всего лишь была… — он замолчал, как сейчас ему не хватало той смелости, что была у него раньше. Как просто было в школе, колледже, принимать решения и отвечать за них. Ударив кулаком по столу, он решился, — Это была игра!

Возглас удивления прокатился по залу, все с изумлением смотрели на него.

— Да, это была игра. Вот только не я, не вы, никто другой, в нее не играли, не решали правил, мы были лишь пешками. Вы абсолютно правы — можно сказать, что вся система представляла собой долговые расписки всех перед всеми, но в реальности она гораздо сложнее. Чем больше их появлялось, тем глубже система уходила в яму, тем дальше была от нас точка возврата к реальности. Вот вы — он обратился к зрителям, — кто из вас имел вклады в банках, может акции или другие бумаги?

Почти все в зале подняли руки.

— А знаете ли вы, что если вы покупаете, ну предположим стул, стол, холодильник, что вы имеете?

Зал перешептывался.

— Я раньше пребывал во сне иллюзий. Я действительно верил системе, я верил в то, чем занимался. Как дорого иногда стоит открыть глаза, — продолжил он, — те товары, что я перечислил, вы и имеете. Ну а что с вкладами, акциями? Это только лишь бумажки, ничего более. Все это, — он обвел руками круг, — все это обман. Раскрыть обман просто, достаточно было только уничтожить долговую книжку.

Он замолчал, зал и ведущий сидели с открытыми ртами, никто не ожидал такой искренности о бывшего чиновника. Люди прильнули к экранам телевизоров, остановились машины, в каждом кафе, в каждом баре, магазине — везде ждали, что он скажет.

— Когда это, — он потряс купюрами, — когда это не обеспечено ни чем, ни золотом — хотя, что с ним делать? Ни пшеницей, ни топливом, ни землей. Это бумажки, обыкновенные бумажки!